|
По ходу Корвета тоже было видно, что Сен-Клу до поры до времени придерживает своего жеребца. Прислушавшись к ходу Гугенотки, Анри подумал: а ведь сейчас вся четверка фаворитов следит только друг за другом. Точно. Никому из них и в голову не приходит считать конкурентом кого-то из остальных, например его или ирландца; но если так, в случае, если он, опередив их, начнет спуртовать первым, у него есть шанс. Правда, до финиша еще далеко, около шестисот метров, но зато, пока они разберутся, что к чему, он успеет отыграть у первой лошади минимум корпус, а то и все полтора. Только для спурта нужно выбрать удобный момент. Пригнувшись к шее Гугенотки и прислушиваясь к ударам копыт о землю, он несколько раз повторил про себя эти два слова: удобный момент… удобный момент… удобный момент… Слова отлично совпадали с ритмом скачки. Только он подумал об этом, как вдруг услышал громкий, тысячекратно усиленный вздох трибун. Похоже, это был вздох облегчения, кто-то начал отставать. Посмотрев вперед, Анри увидел: Лорд Корг, будто наткнувшись на невидимое препятствие, резко сбросил скорость, ирландца сначала обошел Корвет под Сен-Клу, потом Блю-Майл, и вот круп Лорда Корта уже вздрагивает, явно сбавляя усилия, рядом с ним. Еще через несколько мгновений ирландец отпал, исчез. А ведь вот он, удобный момент, подумал Анри. Точно. Послав лошадь вперед поводьями, он усилил посыл хлопками ладони по крупу. Гугенотка, прибавив пейс до максимума, сильно подала вперед и начала захватывать Корвета. Мелькнуло оскаленное лицо Сен-Клу; оглянувшись, тот начал отчаянно нахлестывать своего жеребца хлыстом, но это не помогло; последний поворот лошади прошли в борьбе, на прямой же, перед самым финишем. Гугенотка, еще чуть прибавив, вышла вперед. Черт, подумал Анри, а ведь кажется, я беру Дерби. До финиша оставалось метров двести пятьдесят, над трибунами стоял бешеный рев. Корвет скакал примерно на корпус сзади, и по пейсу Гугенотка ничуть ему не уступала. Вот до финиша двести метров, вот сто пятьдесят, его… Только сейчас Анри осознал: проход у бровки! Он оставил Корвету проход у бровки, и Сен-Клу тут же этим воспользовался; Корвет начал приближаться. Анри снова несколько раз ударил Гугенотку ладонью по крупу, и, совершив чудо, она еще прибавила, но от Корвета все же не ушла. Теперь лошади, Корвет и Гугенотка, мчались вровень, никто из них не мог вырваться вперед. Так, одновременно, они под удар гонга прошли финишный створ.
После финиша, переведя Гугенотку на шаг и спрыгнув на землю, Анри взглянул на демонстрационное табло. Он увидел разложенный по сотым секунды повтор: вот головы Гугенотки и Корвета приближаются к финишной линии, вот одновременно дотрагиваются до нее, вот медленно ее пересекают. Черт, а ведь понять, кто первым пересек финишную черту, невозможно. Тут же, увидев бегущего к нему Себастэна, Анри крикнул: - Себастэн, не знаешь, что с отцом? Из больницы не звонили? - Я же все время стоял здесь, на дорожке. Да и потом, патрона ведь только увезли. Может, «скорая» еще в пути? А ведь и правда, отца в самом деле могли еще не довезти до больницы. Плевать, подумал Анри, все равно он сейчас поедет за ним. И будет рядом с отцом, что бы ни случилось.
После того как он переоделся, дежуривший у дверей раздевалки Ли сказал: - Месье Анри, ваша мать просила передать, что будет ждать вас у выхода из конюшни. И учтите, месье Анри, теперь я буду ходить с вами даже в туалет. - Как знаешь. Вообще-то, Ли, мне теперь все равно. - Вам все равно, а мне нет. Выйдя из конюшни, Анри увидел стоящую у своей машины мать. Подойдя к Анри, мать молча обняла его; всхлипнув, сказала куда-то в шею: - Анри, это ужасно… Они убийцы… Он почувствовал, что она плачет. Помолчав, спросил: - Что с ним, не знаешь? Отстранившись, мать покачала головой: - Я знаю только, что его повезли в госпиталь Святого Марка. |
