Перегнувшись через стол, к Мише, Батмаз вдруг застыл. Казалось, он сейчас к чему-то принюхивается. Губы его раскрылись, образовав крохотную щелочку, глаза сузились, дыхание стало неровным. Сказал шепотом:

- Вот что, парень: я могу тебе помочь. Но при одном условии: если у нас будет разговор о том, что ты взял там, в России. То, из-за чего Интерпол стоит на ушах. Понял?

Вглядываясь в сузившиеся глазки полицейского, Миша подумал: интересно, что все это может значить? Из текста, который изрек сейчас Батмаз, выходит: он знает об алмазах шаха. Точно. «Из-за чего Интерпол стоит на ушах…» Интерпол может стоять на ушах лишь при одном условии: если его на эти уши поставила российская милиция. Что ж, все это вполне возможно. Но есть кое-какие нюансы. Например, почему бы Батмазу не сказать ему об этом прямо? Не закрывая при этом ладонью нижнюю часть сообщения? Да и вообще, что за прикол - говорить с ним вот так, перегнувшись через стол? Шепотом? Ясно, это покупка. Обычная покупка.

Считая, видимо, что нужный эффект достигнут, Батмаз снова выпрямился на стуле. Взял оставленную в пепельнице сигарету. Затянувшись, спросил:

- Так ты все понял? Каменский?

- Простите, господин лейтенант, но я понял только одно: вы меня с кем-то путаете. В России я ничего не брал. Что же до Интерпола, то там ведь тоже могут ошибаться.

Батмаз сосредоточился на изучении струящегося из сигареты дыма.

- Ладно. Думай, голова. Сам понимаешь, ставка у тебя ограниченная. А я пока попробую связаться с капитаном Онселем.

Сняв трубку, Батмаз коротко переговорил с кем-то. Закончив разговор, который он вел на беглом турецком, сообщил:

- Капитан Онсель сейчас придет.

Капитан Онсель вошел в комнату примерно через минуту. На Мишу он посмотрел как на пустое место. Видимо, полицейские обменялись какими-то знаками, потому что Батмаз тут же ушел. Онсель сел на его место. Несколько секунд он сидел так, будто, глядя на Мишу, легко видел находящуюся за ним стену. Наконец спокойно сказал по-английски:

- Я правильно понял: вы попросили лейтенанта Батмаза вызвать меня?

- Да, господин капитан. Я хотел бы с вами переговорить.

- О чем? Есть что-то, чего вы не можете сообщить лейтенанту Батмазу?

- Не в этом дело, господин капитан. Просто мне показалось…

- Что вам показалось?

- Мне показалось, что вы сможете меня понять.

- Понять в чем?

- В том, что я невиновен.

Проклятье, подумал Миша. В глазах полицейского, который сейчас на него смотрит, можно прочесть только одно: враждебность. И все же надо попробовать договориться с ним. Другого такого случая у него может и не быть.

- Вы совершили огромную ошибку, если вызвали меня только для этого. - Онсель улыбнулся деревянной улыбкой. - Огромную.

- Но я действительно невиновен. Я попал в эту историю из-за какой-то нелепой путаницы.

Онсель прищурился. Сказал жестко:

- Никакой путаницы нет.

. - Есть… - Миша с ужасом понял: в его голосе нет былой уверенности. - Я могу объяснить, как все было…

- Не нужно ничего объяснять. Найденные следы объяснили все за вас. Кроме того, уже после вашего задержания стало известно: вас разыскивают сразу две полиции, России и Украины. Теперь вами заинтересовалась третья, а именно наша, турецкая полиция. Допускаю, что одна полиция еще может что-то перепутать. Но три - вряд ли.

- Да, я иностранец, здесь меня никто не знает, и все же у меня есть счет в банке… - Миша сам не понял, зачем он все это произнес.

- Что? - Онсель округлил глаза. - Что вы несете? В каком банке?

- В вашем Зираат-банке… - Встретив взгляд полицейского, Миша осекся.