Дверь открылась, в палату заглянула сестра. Увидев, что он почти сидит на кровати, что-то укоризненно сказала. Тут же Миша увидел Галю; стоя за сестрой, она подняла одной рукой букет цветов, а другой радостно замахала над головой. В этом уж слишком легкомысленно-игривом жесте он сразу же уловил что-то неестественное. Настолько неестественное, что насторожился. Когда же увидел сидящего у двери палаты на стуле полицейского - насторожился еще больше. Значит, полиция все-таки здесь. Здесь - где?

Наконец Галю пропустили. Если точнее, она вошла сама, с очаровательной улыбкой оттеснив сестру. Сияя улыбкой, крикнула, не успев войти:

- Миша, я только что прилетела! Как ты?

Он хотел сказать «в порядке», но вместо этих слов из его груди вырвалось что-то вроде: «о-а-э». Галя, положив букет к его ногам, села на край кровати. Он понял, как он слаб, лишь в этот момент: он хотел поднять руки и дотронуться до Гали, но не смог сделать даже этого.

Тем не менее Галя, обернувшись к стоящей в дверях сестре, сказала радостно по-английски:

- Вот видите? Он в полном порядке. Я вас очень прошу, миленькая, а? Дайте мне ну хотя бы десять минут? Пожалуйста?

Пожав плечами, сестра посмотрела на часы. Сказала со вздохом: «О’кей». Прикрыла дверь.

Галя повернулась к нему. Интересно, подумал он, вглядываясь в ее глаза, что все это значит? Слова «я только что прилетела» - явный понт. Игра. Но какая?

Тут же ему стало удивительно легко: Галины глаза, голубые с зеленоватым подкружьем у зрачков, были нахмурены, в них была боль, но при этом он твердо знал: он сейчас легко поймет все, что она скажет.

Пригнувшись, сказала в самое ухо:

- Я здесь уже была. Вчера. Ты… не мог говорить. Я оставила цветы и ушла. Для всех - я прилетела в Стамбул два дня назад. Из Москвы. Узнав, что с тобой несчастье. У меня есть авиационный билет. Наверное, не нужно напоминать, что я твоя невеста?

Отстранилась. Только сейчас он смог поднять руку - чтобы на мгновение дотронуться до ее руки. В ответ она сказала с улыбкой:

- Мишенька, родной, говори коротко. Меня сейчас вытурят.

- Понял. - После этого слова, сказанного совсем тихо, Галя снова пригнулась. Сейчас ее ухо, от которого пахло позабытыми уже им духами, почти касалось его губ. Решив выяснить самое важное, что его сейчас заботило, спросил: - Почему здесь полицейский?

Она долго молчала. Наконец прошептала:

- Ну… я поняла… они тебя охраняют. Здесь.

- Где «здесь»?

- Здесь. Это частная больница.

- Частная больница?

- Да. За тебя заплачено. И… - Она на секунду замешкалась. - Он сказал, ты им сейчас будешь очень нужен. Как свидетель.

- Подожди, подожди. - Нашел ее глаза. - Во-первых, кому «им»?

- Ну, им. Полиции.

- Понятно. А «он» - это кто?

- Он просил ни в коем случае не называть его имени. Здесь могут быть… -Посмотрела вверх, давая понять, что здесь могут быть скрытые микрофоны. - Но я придумала. - Прижалась к уху. - Вторая буква с конца, понял? Догадаешься?

Вторая буква с конца… С конца чего? Полежав, подумал: какой же он дурак. Конечно же, с конца алфавита. Причем ясно, алфавита русского. «Ю». Юсиф. Уловив ее короткий взгляд, понял: это Юсиф.

- Догадался?

- Догадался. И… это все… палата… вся эта роскошь… это он?

- Да. Я его не видела. Только несколько раз говорила с ним по телефону. - Снова склонилась к уху, зашептала еле слышно: - Запомни, ты не должен менять своих показаний.