— И что, действует предупреждение? — усмехнулся я, не особо веря в последнее — уж слишком отдавало байкой.

— Дэйствует, — опять очень серьезно ответил Ялхороев-младший. — Дэд Агабек после того, как увидел дэву, попал под грузовик. Умер через два дня. Мучился сильно. И все перед смертью повторял: «это дэва беду накликала на меня!». Так что дэйствует. А ты что, тожэ видэл? — усмехнулся водитель.

— Я? — растерялся я. И соврал: — Нет, просто интересно стало.

— Я если бы увидэл, то больше на горы ни нагой. Знак. С таким нэ шутят.

Оставшийся путь ехали молча, каждый думая о чем-то своем. А в голове моей все звучал хрипловатый голос умирающего горца, не испугавшегося призрака: «дэва беду накликала! дэва беду накликала!».

Глава 9

Пятигорск

Купить билеты до Пятигорска не составило большого туда. Гораздо сложней было дождаться самолета. Рейс задерживался, и пришлось просидеть в аэропорту пару лишних часов. Потом перелет до города. Из иллюминатора я наблюдал за отдаляющимся Эльбрусом и думал лишь о том, вернусь ли я сюда вновь? Еще одна гора — и еще одно вмешательство судьбы, не давшее мне покорить вершину. Сначала Каменка, до которой мы так и не дошли. Теперь вот Эльбрус.

Но грустные мысли довольно скоро прошли, когда мы приземлились в Пятигорске. В этом городе я никогда раньше не был и потому глазел по сторонам, впитывая местный колорит. Тем более колорит 1970 года.

Зеленый город, окруженный горами, был застроен не плотно, в основном строения были одно- и двухэтажными. Но встречались и пятиэтажки. По центральным улицам ходили трамваи, а у дороги, прямо напротив аэропорта, стояла торговая палатка, где продавали газированную воду, с сиропом и без.

У меня аж слюнки потекли. Я не сдержался, подошел и взял сразу пару стаканов. Сладкая грушевая газировка дала в нос и выбила слезу. Как же вкусно! Первый стакан я опрокинул залпом. А вот второй уже смаковал, потягивая медленно, наслаждаясь вкусом.

Подумал о том, чтобы взять третий, но увидел вторую палатку, с пирожками, и ноги сами понесли к туда.

— А с чем пирожки? — спросил я у пожилой продавщицы.

— С капустой, милок, есть, и с ливером. И с картошкой. Какой хочешь?

— Все!

— Голодный какой! — усмехнулась бабушка, доставая квадрат газеты, в который завернула три пирожка. — Ешь на здоровье!

Пирожки… Румяные, горячие, ароматные, с хрустящей поджаристой корочкой, они сводили с ума. Я укусил первый, наугад. С картошкой. М-м-м… Просто тает во рту! Потом пошел с капустой.

Вкус, невероятный, неописуемый, возвращал меня в глубокое детство. Деревня, лето, раннее утро, пыльный солнечный свет пробивается сквозь занавески, падает на пол. На кровать запрыгивает кот, начинает обнюхивать лицо. От кота пахнет молоком и теплом. Просыпаешься, но не открываешь глаза, боясь спугнуть миг вселенского покоя. И слышишь, как на кухне, на чугунной сковороде шкварчат бабушкины пирожки. Она уже напекла большую тарелку и делает еще — знает, придет с рыбалки дед, умнет добрую половину.