«Рано ты себя хоронишь, — внезапно произнесла Дева. — Железная птица ждет».

Какая железная птица? — хотел спросить я, но Дева начала таять и меня разбудила острая боль, пронзившая тело.

Я застонал, выгнулся. И тут же пожалел об этом. Новая вспышка боли едва вновь не погрузила меня в беспамятство.

— Андрей, извини! — тут же всполошился Генка.

Со свистом пропуская через легкие воздух, я открыл глаза.

— Где мы?

— С пригорка нужно спуститься, — пояснил Генка как можно более спокойным голосом.

Но мне хватило и одного взгляда, чтобы понять — спускаться придется с крутой скалы.

— Высота? — прохрипел я.

— Метров пятьдесят, — после паузы ответил Генка.

— Делай петлю, — приказал я. — Пропустишь мне через ноги, спущусь.

— Но ведь у тебя рана! — тут же ответил Генка. — Качать будет, растрясет все.

— Все будет нормально. Делай.

— Удержишься?

— Делай!

Генка не ответил, но послушно начал сооружать петлю.

— Что мне нужно будет делать? — спросил Кинг.

— Держать, — хмуро буркнул Генка.

Веревку перекинули мне через ноги, закрепили на спине — на живот не стали, чтобы узлы не давили на рану. Я попытался ухватиться за крепление, но с удивлением обнаружил, что совсем не могу поднять руки — сил не осталось. Попытался вновь. Рука лишь нехотя дернулась.

Генка увидел мои тщетные попытки, подошел ближе.

— Андрюха…

— У меня получится! — зло выдохнул я.

Но Генка смотрел на меня со скепсисом.

Я попытался еще раз. И еще. От этого только сильней закружилась голова.

— Не могу, — с трудом признал я.

— Тебе силы поберечь нужно, — сказал Генка.

— Слушай, сделаем так. Руки привяжешь мне сам.

— Зачем⁈ — удивился парень.

— Для равновесия. Закинешь мне надо головой и привяжешь к основной веревке. Понял?

— Понял, — кивнул Генка.

И принялся привязывать. Выглядело все со стороны весьма странно и Кинг смотрел на наши приготовления со скепсисом. Но не лез. Когда все было приготовлено, я уже буквально выл от боли.

— Дай еще этой дряни! — прохрипел я.

Дурманящая трава помогла, боль отступила. Генка отправил Кинга вниз. Я хотел сказать парню, чтобы тот подстраховал журналиста, но не смог и лишь безмолвно наблюдал как Кинг, пыхтя и чертыхаясь, спускается по камням вниз. Мне казалось, что он сейчас сорвется, но журналист довольно неплохо справился с вершиной.

— Теперь тебя спустим, — сказал Генка, глянув на меня. — Ты уж потерпи.

И крикнул Кингу:

— Принимай снизу!

Генка осторожно пододвинул меня к краю, схватился за веревку, уперся ногами в камни и начал спуск. Меня дернуло, и я не сдержался, застонал. Показалось, что в рану засунули ржавый нож.

— Андрюха, извини! Держись!

Я держал. Как только мог. Но чувствовал, как внутри раны начинает что-то неприятно тянуть, а намокать неприятным теплом. Я глянул на повязку и увидел, что она вся в крови. Сколько же ее у меня⁈

Связанные над головой руки не давали мне завалиться на бок и упасть, но мне так хотелось выпутать их, чтобы зажать на рану. А еще хотелось пожевать травы еще. Зависимость? Нет. Адская боль. Наркотик хоть немного ее купировал, но быстро проходил. И сейчас боль опять возвращалась.

— Эй, журналист! — крикнул Генка. — Ты встречаешь?

— Встречаю! — ответил тот.