– Равенор! – произнесла она вслух. Имя, названное когда‑то Альмареном, запавшее в память как имя великого, ни с кем не сравнимого мага, внушило Фирелле надежду. Конечно же Равенор – тот самый человек, который поверит навеянному магической игрушкой видению, который сумеет отвести беду.

Девочка легла, укрылась одеялом, затем вновь встала к окну, не зная, как скоротать время до утра. Ее мысли занимало одно – как отыскать Равенора, о котором ей было известно только то, что он живет где‑то в Цитионе, и кого расспросить о нем, не вызвав ответного недоумения.

Во время завтрака она старалась хорошо есть, чтобы вновь не привлечь внимания матери и воспитательницы, а затем попросила у Алитеи разрешения погулять во дворцовом парке. Та, довольная действием свежего воздуха на аппетит девочки, не стала возражать и отпустила ее в парк, а сама ушла собираться в свою обычную поездку по городским лавкам.

Фирелла отыскала в безделушках золотую монету, подаренную отцом, спрятала ее в кармашек платья на хранение лежавшему там сонному духу и вышла в парк. Не задерживаясь среди подстриженных деревьев, скамеечек и полинявших цветочных клумб, она дошла до западной дворцовой ограды, у которой размещались конюшни правителя. Здесь было так же пустынно, как и на дворцовой площади, – почти все люди и лошади отправились в Босхан с армией. Девочка следила из‑за кустов, пока к конюшне не вернулся мальчик‑конюх, провожавший Алитею в поездку.

Выйдя из укрытия, она окликнула его:

– Эй, мальчик!

Тот был ровесником Фиреллы и, разумеется, считал себя взрослым.

***

– Что прикажете, ваше высочество? – ответил он деланным басом.

– Принцесса отозвала его за кусты:

– Ты знаешь, кто такой Равенор?

– Еще бы! Кто его не знает!

– А ты знаешь, где он живет?

– Недалеко. От главных дворцовых ворот прямо по улице, потом налево.

– Мне нужно попасть к нему. Проводи меня туда. – Мальчишка вытаращился на принцессу.

– Без спроса?! – Он мигом растерял всю напускную взрослость. – Эх, и влетит!

– Я никому не скажу.

– А увидят?

– Нужно, чтобы нас не увидели.

– Тебе‑то что! – фыркнул мальчишка. – Поругают да простят. А меня выпорют да с конюшни выгонят.

Фирелла достала золотую монету:

– Обо мне никто не вспомнит, кроме Алитеи, а она приедет только к обеду. Мы успеем вернуться.

– Тебя стража не выпустит. – Мальчишка колебался, скосив глаз на монету.

– Значит, тебе не суметь вывести меня в город? – с пренебрежительной гримаской сказала Фирелла.

– Мне?! – возмутился мальчишка. – Не суметь?!

– А если можешь, тогда веди.

– И поведу. Только… – Мальчишка запнулся, озабоченно оглядывая Фиреллу. – Переодеться бы тебе надо.

– Во что?

– Сейчас сообразим. Есть у меня здесь одежонка, мне мала. Идем со мной.

Мальчишка привел Фиреллу в конюшню, оставил в пустующем стойле и ушел за одеждой. Вскоре он вернулся с охапкой тряпья:

– Вот возьми. Это моя старая форменная одежда. Куртка, штаны, башмаки, шапка. Волосы спрячь под шапку, а свою одежду зарой туда, в сено. Я подожду на дворе.

Когда переодетая Фирелла вышла из конюшни, он натянул поглубже ее шапку, опустил поля, а затем взял щепоть пыли и запудрил щеки и шею девочки.

– Я не люблю грязи, – сказала она.