Измученная конница во весь опор поскакала к воротам, опережая бегущих следом уттаков. Едва городские ворота захлопнулись за всадниками, едва прогрохотала опускаемая решетка, как о ворота ударилась беснующаяся толпа дикарей. Камни и отбросы, посыпавшиеся с городской стены, охладили рвение нападавших.

Отряд Ромбара теснился на площади перед воротами, пока со стены не сообщили, что уттаки отходят от города. Нервно всхрапывали кони, поводя боками в клочьях пота и крови, лица всадников, почерневшие от усталости, стали неузнаваемыми, затрудняя выяснение того, кто же остался в живых. Риссарн чувствовал, что весь покрыт синяками от пропущенных ударов – кольчуга спасала от ран, но не от ушибов. Он осмотрел коня и убедился, что тот уцелел, если не считать двух‑трех царапин. Ромбар отпустил отряд и пошел на смотровую башню, где еще оставался Норрен, следивший с нее за ходом боя.

Поднявшись на башню, Ромбар увидел правителя Цитиона стоящим у ограждения и увлеченно разговаривающим со Скампадой, оказавшимся здесь же.

Увидев Ромбара, Норрен обрадованно шагнул к нему навстречу.

– Я ждал тебя, Ромбар, – сказал он. – Я знал, что ты придешь сюда.

– Сто аспидов, Норрен! – гневно сказал Ромбар. – Я ждал сигнала, пока у нас оставалась хоть малейшая возможность сдерживать уттаков, но так и не дождался! Конечно, конницу трудно содержать в условиях осады, но это еще не повод, чтобы избавляться от нее таким способом!

– Не возмущайся, брат, – ответил Норрен. – Я был вынужден задержать вас в бою, как твой друг ни уговаривал меня дать сигнал.

– Мой друг?

– Да, Скампада.

– Кто?!

– Скампада. Уттаки окружили тимайскую конницу, и я думал, что, пока вы сражаетесь, у них есть надежда выбраться из окружения.

– Тимайцы остались там? – переменился в лице Ромбар.

– К счастью, обошлось. Ваше поспешное отступление отвлекло большую часть уттаков. Тимайцы опрокинули остальных и сумели прорваться к южным воротам.

Ромбар облегченно перевел дух.

– А как другие войска? – спросил он.

– Потери есть везде, но не больше, чем мы предполагали. На укреплениях блестяще сделали свое дело – ров перед насыпью буквально завален уттаками. Вот посмотри… – Норрен указал рукой на вражеский лагерь.

Некоторое время Ромбар разглядывал сверху место битвы – опустевшие, заваленные трупами укрепления, равнину, покрытую телами уттаков вперемешку с людьми и лошадьми.

– Да, их потери значительны, как мы и надеялись, – подтвердил он, завершив осмотр. – Жаль, что мы не можем похоронить своих убитых.

– У нас будет много хлопот и с ранеными, – напомнил ему Норрен. – Когда уттаки угомонятся, я вышлю отряд, чтобы подобрали тех, кто еще жив. Мне показалось, что ранена Десса – когда она вводила конницу в город, ее правая рука висела как неживая.

– Ты послал к ней справиться о здоровье?

– Не успел.

– Скампада! – Ромбар наконец обратил внимание на стоявшего рядом сына первого министра. – Будь добр, узнай, как здоровье ее величества.

Скампада отправился выполнять поручение. У выхода на лестницу его чуть не свалил с ног стражник, торопившийся к Норрену с докладом.

– Я от южных ворот, ваше величество! – доложил стражник.

– Тимайская конница успела войти в город? – спросил его Норрен. – Ворота закрыты?

– Все закрыто, и решетка опущена, – подтвердил стражник. – Дело в том, что вместе с конницей в город въехал какой‑то господин, он требует немедленной встречи с вами.