— Если вы собираетесь править в городе, следовало пощадить его жителей. Ведь не хотите же вы быть правителем без подданных?

Каморра на мгновение задумался.

— Когда уттаки заняты грабежом, их тупые головы делаются недоступными для моей магии, — признался он. — Что делать, дикари есть дикари.

Госсар принял к сведению, что, оказывается, и Каморра не имеет полной власти над уттаками, но вслух ничего не сказал. Опыт придворной жизни точно указывал ему, в каких случаях лучше промолчать.

— Где Берсерен? — спросил его Каморра.

— Он мертв.

— Как мертв?! — вскипел маг. — Он должен был стать моим пленником. Старикашка дешево отделался, и это по твоему недосмотру, Госсар!

— Я не знал, что он нужен вам живым.

— Лжешь! Я говорил тебе это!

— Ночью у меня было немало дел поважнее. Обратите внимание, здесь уцелел каждый кустик, каждая скамейка. — Госсар обвел рукой вокруг. — Где в Келанге найдется еще одно такое место?! Думаете, нам было легко всю ночь сдерживать уттаков?

Маг по-хозяйски оглядел дворцовый парк.

— Вижу, — в голосе Каморры прозвучало торжество. — Я доволен тобой, Госсар.

XXXIII

Путь по Иммарунскому лесу был спокойным и, пожалуй, даже приятным. Тревинер безошибочно выбирал направление и отыскивал ручьи для привалов, издали замечал дичь или съедобную травку, заботясь о своих менее привычных к лесу спутниках с естественным добродушием хлебосольного хозяина, принимающего у себя гостей. Несмотря на то что дневные привалы стали короче, Витри использовал каждый удобный момент, чтобы поучиться у охотника искусству стрельбы из лука.

Через два дня, когда количество попаданий у Витри сравнялось с количеством промахов, охотник, довольный успехами ученика, сказал:

— Завтра выберем цель на десять шагов дальше, чем сегодня. Конечно, ствол дуба не дикая утка, но у тебя все впереди, парень! И я когда-то мазал по козлиной шкуре, которую нам с Вальборном вывешивал на заборе Лаункар. Зато теперь… Витри, помни, что мастерство в своем деле — это свобода! Я и сыт, и одет, и никто мне не указ. До чего ж люблю такую жизнь!

Тревинер весело оскалился в улыбке.

— Разве ты не на службе у правителя Бетлинка? — спросил Витри. — Я думал, это он приказывает, что ты должен делать.

— Может быть, другим и кажется, что он распоряжается мной, — прищурился охотник. — Но мой правитель никогда не прикажет мне того, чего я не захочу выполнить. Я сам себе хозяин, Витри, и думаю, что всю жизнь проживу именно так.

— Всю жизнь? — удивился Витри. — Здесь, в лесу?

— Здесь же замечательно! — Тревинер слегка взмахнул кистью руки, как бы охватывая и солнечную поляну, и вздрагивающие под слабым ветром верхушки деревьев, и кусочек голубого неба. — Когда я в лесу, мне нечего больше желать. Мой лук, Чиана и я — отличная компания!

Витри проникся бесшабашным настроением Тревинера.

— А как же жена, детки? — осторожно спросил он, втайне надеясь, что охотник рассеет и эти затруднения.

— Слово-то какое — жена… — приоткрыл глаз Тревинер. — Когда я выхожу из леса и вижу красавицу — для меня это праздник. А жена? Тесная вонючая изба и она в ней — день и ночь, в любом виде, в любом настроении, с нечесаной головой, с немытой мордой. Что и говорить, праздничек! Поглядел я в свое время и на родителей, и на соседей… детки визжат, дерутся, то у них понос, то сопли.