— В это время они не ходят по коридорам, а работают. Каждый на своем месте.

— Да, дисциплинка у них… — Тревинер нырнул в проход, которым начиналась лестница. — Сюда?

— Сюда.

— А вон тот парень, в голубом, почему здесь шляется?

— Это не парень, а женщина. Голубое — значит, работает на кухне. В другую общину за чем-нибудь пошла.

— Женщина? — развеселился охотник. — Боюсь, здесь не сыщешь ни одной красавицы. И деревьев нет — сплошной камень. Я бы предпочел лес. А это центр? Ты знаешь, неплохо выглядит.

Тревинер остановился у выхода, оглядывая переплетение лестниц, колонн, залов и переходов, чередующийся орнамент, травяные картины самых разнообразных оттенков, одновременно и украшавшие, и освещавшие стены и уютные уголки, где можно было, не мешая другим, посидеть в хорошей компании. После прямых и гладких туннелей глаз отдыхал на открывшемся разнообразии линий и света.

Лестница, откуда вышли Тревинер и Шемма, располагалась на уровне средних ярусов центра. Охотник вертел головой, пытаясь запомнить дорогу, но постоянно отвлекался то на каменную морду диковинного зверя, в котором при сильном желании можно было признать василиска, то на крупные, полупрозрачные цветы, распустившиеся на травяных картинах. Он поднес руку к одному из таких цветков, бледно-розовому, невиданной красоты и хрупкости, но так и не решился потрогать лепестки.

— Они совсем не пахнут, — ограничился он замечанием, поведя носом у цветка.

Пройдя по пустынному центру, Тревинер устремился наугад в один из коридоров на противоположной стороне.

— «Один» и «два», — разглядел он два значка подряд на стене коридора. — Это Двенадцатый радиальный.

Шемма промолчал, он умел распознавать надписи лишь в пределах первого десятка. Не заметив этого, Тревинер продолжил.

— Значит, в том конце — Двенадцатая община. Нам туда не нужно. Найти бы что-нибудь новенькое — выход наверх или еще куда… Шемма, куда идти?

— Если идти по Третьему кольцевому, бывают и добавочные пути.

— Очень хорошо, поглядим добавочные, — Тревинер зашагал по туннелю, выглядывая, когда его пересечет Третий кольцевой. — А вверх, вниз пути есть?

— Если и есть, я их не знаю, — ответил Шемма. — Обед ведь скоро, Тревинер, а мы неизвестно где.

— Какой ты скучный, Шемма! — беззлобно отозвался охотник. — Все одно на уме — лопать да лопать. Ты погляди вокруг, когда еще такое увидишь!

— Натощак-то — и вид не тот, — вздохнул в ответ табунщик.

Тревинер порылся в кармане, извлек оттуда предусмотрительно прихваченную дорожную лепешку и, разломив, отдал половину Шемме.

— На, кормись. А это что за отнорочек?

Охотник свернул в проход. Шемма со вздохом последовал за ним. Коридор был длинным, узким и вел куда-то вниз, где замкнулся на другой, пошире.

— Пятый кольцевой, — прочитал на стене охотник. — Ты о таком слышал?

— Нет.

— Тогда вперед! Смотри, от него отходят ветки… Семнадцатый… что это за буковки, Шемма?

— Боковой, — поскребся в памяти табунщик.

— Вперед! — Тревинер лихо отмеривал шаги по коридору. — Восемнадцатый… Девятнадцатый… А это что? Держу пари на свою голову, здесь написано не «двадцать», — он храбро нырнул в узкий и темный, без травяного освещения, проход. Шагов через тридцать под ногами охотника заскрипела каменная крошка.