— Что здесь произошло? — спросил Пантур, подойдя. — Где уттаки?

— Мы отбили их, — ответил один из защитников. — Они забрали убитых и отступили. Но мы не уходим — вдруг они опять полезут.

— А у нас… есть убитые?

— Убитых, к счастью, нет. Уттаки не мастера биться в туннелях, да и удар у них слабее. Мы уложили не меньше двух десятков дикарей, а с нашей стороны — лишь несколько раненых.

— Есть опасность, что уттаки прорвутся внутрь?

— Вряд ли, если их там не слишком много. Лицом к лицу с каждой стороны могут встретиться трое-четверо, не больше. Если здесь поставить десятка два охранников, будет не битва, а мастерская по уничтожению уттаков.

— Хорошо, — у Пантура отлегло от сердца. — Здесь, я смотрю, собралось полсотни наших, и никто не уходит.

— Бой был легким, но все встревожены, — объяснил охранник. — Неизвестно, что будет дальше.

Пантур прошел вперед по туннелю, изгибавшемуся у конца для защиты от света, как и все наружные выходы Лура. Вдруг сидевшие впереди монтарвы вскочили и с кирками в руках выстроились поперек туннеля. Выглянув из-за спин защитников, Пантур увидел появившихся на повороте уттаков, а с ними — сухого, остролицего человека, освещавшего путь ослепительно белым шариком, похожим на тот, который показывал Шемма. Немного не дойдя до ощетинившихся кирками монтарвов, он остановился и заговорил на непонятном здесь языке людей сверху.

Догадавшись, что нападающие хотят вступить в переговоры, Пантур раздвинул охранников, вышел вперед и спросил.

— Кто вы такие и что вам нужно?

На лице человека мелькнуло удовлетворение.

— Вы говорите по-уттакски. Хорошо, — перешел он на исковерканный монтарвский язык. — Мне не нужно вашего, мне нужно мое, а оно здесь.

— Вы не ответили, кто вы такой.

— Я — Каморра, если это имя вам что-то говорит, — с усмешкой представился остролицый.

— Говорит, — подтвердил Пантур. — У нас нет ничего вашего.

— Если вы обо мне слышали, то, конечно, знаете, что я всегда добиваюсь своего.

— Здесь нет ничего вашего, — повторил Пантур. — Я о вас слышал и знаю, что вы добиваетесь, но не своего, а чужого.

— Свое, чужое — пустые слова, — огрызнулся Каморpa. — У вас прячется человек с драгоценностью, которая принадлежит мне.

— А если я скажу, что здесь никого нет? — взглянул на него Пантур.

— Я этому не поверю. Я маг и чувствую Красный камень на расстоянии. Он здесь, под землей, поэтому мы и отыскали ваш вход.

— Этот человек может прятаться в неизвестном нам месте.

— Впустите меня внутрь, — потребовал маг. — Дайте мне проводника, и я сам отыщу его.

— В наш город нельзя войти без разрешения владычицы, — сказал ему Пантур. — Я могу передать ей вашу просьбу, но сейчас у нас время сна, великая не станет со мной разговаривать.

— Я не прошу! — перекосилось лицо мага. — Я требую, чтобы мне выдали Красный камень, или я превращу ваши поганые норы в кучу обломков!

— Начинать с угроз — плохой способ добиться согласия, — холодно заметил Пантур. — Мы не так слабы, чтобы не постоять за себя.

— Уж не думаете ли вы устоять передо мной?!

— Если вы все-таки разорите наш город, мы разобьем вашу игрушку, — иронически глянул на него Пантур.