В битве установилось подвижное, кипящее равновесие. Поток уттаков подкатывал к стенам, подымался вверх по лестницам и отливал назад, отброшенный рогатинами и камнями, сыплющимися сверху. В те короткие мгновения, когда Вальборн позволял себе отвлечься от хода боя, он не мог не восхищаться мужеством своих воинов и ловкостью, с какой они управлялись с рогатинами и копьями. Какое-то время он даже надеялся, что замок не будет взят.

Один Каморра оставался спокойным и неподвижным на бурлящей поляне. Удерживая коня на расстоянии, недосягаемом для стрел со стен замка, он следил за ходом битвы.

Когда маг замечал ослабление атаки на одном из участков боя, он подымал жезл Василиска и направлял в эту точку. Уттаки накапливались там и с новой силой кидались на стены. Вальборн наблюдал за действиями врага, все больше осознавая безнадежность сопротивления, и хмурил брови, чтобы скрыть тревогу за суровостью.

Близился вечер, а напряжение боя не ослабевало. Поляна была усеяна трупами уттаков, но дикарей не становилось меньше. Запас стрел в замке давно кончился. Женщины и дети собирали уттакские стрелы и подносили лучникам. Потери среди защитников, хотя и не сравнимые с потерями уттаков, все же были ощутимы. Вальборн заметил, что в битве что-то изменилось. Часть уттаков отступила к опушке. Стрелы перестали сыпаться на головы защитникам замка, зато уттаки с лестницами ожесточенно кинулись на стены.

Вальборн шел по стене, перешагивая через тела убитых и лужи крови, и оценивал потери. Не меньше трети защитников погибло, отражать атаки становилось все труднее. Вдруг рядом с ним стукнул о камень и зацепился за стену штурмовой крюк. Один из оставшихся в живых защитников полоснул по веревке кинжалом, и крюк покатился Вальборну под ноги. Воин нагнулся и вышвырнул крюк во двор, затем поднял голову. Вальборн узнал Тревинера и обрадовался, что охотник еще жив.

— Это вы, мой правитель? — охрипшим голосом сказал Тревинер. Он выдернул стрелу из лежащего рядом убитого воина, наложил ее на лук и выпустил. — Еще один, — пробормотал он, опуская лук. — Стрелы кончились, мой правитель.

Вальборн только теперь понял уловку Каморры, запретившего стрелять по замку. С Тревинера слетела сосредоточенность, он улыбался правителю устало, но беззаботно.

— Нам осталось одно, мой милый Вальборн, — он никогда раньше не называл так своего правителя. — Открыть ворота, выйти в последний бой и умереть героями. Или они сами войдут сюда, видите? — и показал вниз, на дорогу, где уттаки подтащили бревно к воротам замка. Сейчас, в безопасности от стрел, они устанавливали у ворот столбы, чтобы подвесить бревно на веревках.

— Мы не победили только потому, что это было невозможно. Славная была потасовка, не так ли? — прищурился охотник.

— Тревинер, — сказал Вальборн, снимая с шеи диск с изображенным на нем гербом Бетлинка — натянутым луком на бело-зеленом поле. — Возьми это и от моего имени собери у юго-западной башни слуг с лошадьми, женщин и детей. Там есть потайной ход, мы уйдем через него. Я пройду по стене и извещу воинов, а вы зажгите огонь, приготовьте факелы и ждите у башни.

Тревинер взял диск и побежал к башне. Штурм стен прекратился, уттаки оставили лестницы и начали подтягиваться к воротам, не желая оставаться в задних рядах, когда начнется грабеж замка. К воротам приблизился и Каморра со своими людьми. У Вальборна не было времени их разглядывать, он пошел вдоль стены, отправляя уцелевших воинов к месту сбора.