Не успели дети, мальчики и девочки, на неё налюбоваться, а Ром уже прощался.

— Так… Значит, мне нужно умереть? Ну ладно. Только быстро, — сказал он и закрыл глаза, когда они вместе с Мирой оставили приют. Белая императрица молча схватила его за плечо, и в следующую секунду Ром почувствовал, как ветер резвится в его серых волосах. Тогда он открыл глаза, осмотрелся и обнаружил себя на заснеженной площадке на вершине горы, с которой открывался прекрасный вид на зелёные долины, на которые настилался туман, и на змеящуюся реку, в которой переливалось золотистое солнце.

Мира присела на каменную скамеечку. Ром, с улыбкой на губах, к ней присоединился.

Смотрелась пара несколько странно.

Мира была выше Рома в его человеческом обличье почти на полголовы.

Через некоторое время Ром спросил:

— Так… Как поживаешь?

Мира пожала плечами.

— А я…

— Молчи, — сказала она ленивым голосом.

Ром замолчал.

Тогда Мира повернулась и, рассыпая ему на колени свои длинные белоснежные волосы, положила на них свою голову. Глаза её были закрыты, а лицо казалось как никогда безмятежным. Ром посмотрел на него, а затем перевёл взгляд на пространный пейзаж.

Им следовало многое обсудить. Многое вспомнить, наверстать… Но всё это будет потом. Потом будут все проблемы и дела. А сейчас они наслаждались мирной тишиной, нарушаемой только мелодичными завываниями ветра…

В этой позе Александр их и оставил. Ему было интересно знать, о чём же они будут говорить спустя столько лет, и в то же время он уважал, — по крайней мере большую часть времени, — приватность своих подопечных. Отношения пары не касались его самого. А значит и подсматривать за ними было по меньшей мере бестактно.

Александр оставил Бездну, схватил тетрадку и зачеркнул строчку:

«Обещание Мире».

И размялся.

Вот и всё.

Прекрасное, всё-таки, чувство, когда ничего не висит у тебя над душой. Теперь ему оставалось только дождаться награды, которую обещала пластина. В остальном он был свободен как птица.

Это было непривычное, немного головокружительное чувство. За две недели, на протяжении которых он днём и ночью готовился к прибытию опытного образца, Александр так привык действовать в определённых рамках, так зашугал его таймер, что теперь ему было даже несколько непривычно обрести свободу. То и дело он замечал лёгкую тревогу у себя на сердце, когда проматывал время внутри пластины. Человек, познавший настоящий голод, ещё долгое время прячет по дому консервы и заначки, даже если магазин у него прямо через дорогу.

Но ничего. Время лечит. Вскоре он привыкнет, и всё вернётся в прежнее русло…

Александр присел на кресло и серьёзно задумался о том, что же ему хочется сделать именно сейчас… Хм… Точно, он собирался проведать Волчонка.

Больше семи лет прошло с тех пор, как юноша попал в плен Царицы Вечного Хлада. Всё это время Александр время от времени проверял его состояние, но так, мельком. Он знал, что юноша ещё жив, и больше ничего.

И вот пришло время развеять туман, причём самым простым способом, который можно представить: спросив.

Александр направился к Миру Демонов и облачился в эфемерное тело Вельзевула.

В следующую с секунду он обнаружил себя посреди тёмного пространства, освещённого огромным, немного жидким на вид золотистым кристаллом. Это была душа Волчонка. Мир вокруг — его сознание. Александр протянул к ней руку и разрушил барьер, который отделял его собственное сенсорное восприятие от оного мальчишки. Правда сперва он присоединился только к зрительному нерву последнего, чтобы не испытать ничего… Слишком неприятного.

Перед глазами Александра показался высокий каменный потолок. Спустя секунду взгляд юноши опустился, и Александр увидел относительно просторную комнату: широкую кровать, несколько полочек и тяжёлую стальную дверь с решёткой.