— Значит, не счел твой ответ окончательным, — подытожил Доннел. — Это хорошо. Полагаю, мы немного поддержим его надежды, прежде чем развеять их.

Я нахмурилась.

— В итоге, это наверняка разозлит его еще сильнее.

— Определенно, — подтвердил Доннел. — Но я хочу отложить противостояние с Извергом до весны. После смертей от зимней простуды альянс пребывает в невеселом настроении, ограничения в еде сделали меня непопулярным, а потеря заместителя ослабила мои позиции.

Он скривился.

— Ты слышала, что человек из Квинса сказал этим утром Лютеру? Что сыну Касима не пришлось ни для чего потрудиться и то же самое произошло шесть лет назад? Это выглядело атакой не только на Лютера, но и на меня из-за того, что случилось с Симусом.

При упоминании имени брата я напряглась, но Доннел уже тряхнул головой и продолжил речь.

— Люди недовольны, а появление иномирцев придало ситуации более взрывной характер, так что последнее, что мне нужно сейчас — это новые проблемы.

Я почувствовала, как желудок скручивается от паники. Похоже, Доннел с трудом удерживает единство альянса. Если он потеряет контроль, что станет со всеми нами?

— Мне будет гораздо легче справиться с Извергом весной, когда люди окажутся вновь сыты и довольны, — продолжал Доннел. — Нам надо лишь продержать его до тех пор. Изверг из тех, кто считает, что твое мнение по поводу будущего брака совсем не так важно, как мое. Я могу переговорить с ним завтра, сказать, что ты перепугалась, но за следующие несколько месяцев я тебя уговорю.

Он помолчал.

— Если Изверг вновь обратится к тебе напрямую, попытайся внушить ему мысль, что я давлю на тебя и заставляю принять его предложение. Ты не хочешь, но со временем сдашься.

— Я попытаюсь, но не думаю, что буду очень убедительна.

Доннел рассмеялся.

— Думаю, и я был не слишком убедителен, когда намекнул, что согласен на его план, но Изверг верит, что вселенная создана для его личного блага. Если все вроде бы пойдет по его желанию, он не станет задавать вопросы.

Мгновение Доннел помолчал, словно что-то обдумывая.

— Единственным человеком, с которым я когда-либо обсуждал уговор с Извергом, был Касим. Не думаю, что сейчас стоит вовлекать в это дело других офицеров. Не говоря обо всем остальном, просочившаяся правда стала бы катастрофой.

Доннел уставился на свой стакан.

— Без Касима все стало настолько сложнее. Тяжело поверить, что его правда нет. Я все еще отчасти жду, что войду в зал и увижу, как он стоит на столе и рассказывает толпе людей одну из смешных историй об ушедших днях, когда он работал армейским агентом безопасности под прикрытием.

Я выдавила улыбку.

— В одиннадцать лет я всерьез верила в историю Касима о косметической операции, которую он сделал, чтобы прикинуться лошадью.

Доннел хохотнул и поднял бумажный стаканчик, провозглашая тост:

— За тебя, Касим! Ты семь лет руководил всем в Америке, пока я был в Лондоне, ты оставался моей правой рукой во время хаоса, когда гражданские покинули Нью-Йорк, и следующие одиннадцать лет всегда прикрывал мне спину. Ты был моим лучшим другом и одним из самых хороших людей на этой планете. Без тебя жизнь никогда не будет прежней.

Он выпил до дна, сдавил стакан в руках и бросил в урну. Я увидела бурные эмоции на его лице и не рискнула отвечать, просто в молчании ждала следующих слов. На этот раз Доннел заговорил со мной, а не с мертвецом.

— Касим ушел. Я должен смириться с этим и произвести одного из офицеров в свои заместители, но не знаю, кого выбрать.

Я уставилась на него.