Тэд поспешно выпрямился.

Мы выловили еще три более мелких рыбы, которых вытащили при помощи одной только удочки, и удивительно крупного полосатого окуня, которого еле-еле загнали в сачок. Наконец я решила, что Тэд достаточно наловчился, чтобы доверить ему присмотр за поплавками, и перешла на другую сторону мола, дабы попыться забросить в реку сеть.

Я любила момент возбуждения, когда при помощи веревки вытягиваешь из воды сеть, не зная, выйдет ли она обвисшей и пустой или с извивающейся рыбешкой, или тебе повезет выловить целый проходящий косяк, способный прокормить дюжину голодных за день. На этот раз нам попалась лишь одна маленькая рыбка. В другое время года я бы бросила ее обратно в реку, но сейчас мы нуждались в каждой крошке еды.

Тэд повернулся ко мне.

— Могу я попытаться забросить сеть?

— Нет, на дне реки слишком много зазубренных кусков мусора. Если бросишь сеть в неправильное место или пустишь по течению, ее порвет в клочья.

Послышался отдаленный свист. Один длинный, один короткий, один длинный. Пауза, и повторение той же схемы. Я просвистела ответ: один длинный, один короткий, один длинный. Подождала мгновение и повторила ту же последовательность.

Тэд нахмурился.

— О чем вы пересвистывались?

— Это просто регулярная перекличка. Каждую пару часов вдоль реки передается буква «К», чтобы проверить, все ли в порядке. Если ты не слышишь ответа со следующей точки, то высвистываешь букву «Щ» и идешь посмотреть, нет ли там проблем. Мы в конце линии, так что…

Я прервалась, поскольку послышалась новая последовательность звуков, на этот раз, гораздо длиннее и сложнее. Нацуми спрашивала, не причиняет ли мне иномирская пиявка проблемы. Я ответила, что он тяжело работает.

— Я не пиявка, — сказал Тэд глубоко оскорбленным тоном.

Я рассмеялась и сделала зарубку на память, что Тэд не просто слышал об азбуке Морзе, но и достаточно хорошо знаком с обозначением всех букв, чтобы понимать сложные сообщения.

После утренней переклички пошел почти наш обычный рыболовный день с Ханной, не считая того, что мне приходилось делать большую часть работы, да еще отвечать на вопросы Тэда. Сразу после долгой дневной переклички послышался внезапный хор встревоженных птичьих голосов, и стая гусей взмыла в воздух где-то ниже нас по реке. Они сформировали несколько клиньев и улетели прочь.

— Этих канадских гусей вспугнула охотничья группа? — спросил Тэд.

Я моргнула.

— Откуда ты знаешь, что это канадские гуси, если никогда прежде не был на Земле?

— На Адонисе есть зоопарк со здешними животными и птицами. — Тэд поспешно сменил тему. — Полагаю, у нас нет обеда из-за ограничений в еде.

Я добавила вопрос о гусях к мысленному списку странностей.

— В короткие зимние дни мы, в любом случае, не обедаем. Но не будь ограничений, то гораздо плотнее позавтракали бы.

— Прости, — сказал Тэд. — Мне не стоило ничего говорить. Я уверен, что ты замерзла и проголодалась сильнее меня.

Сейчас в его голосе звучала усталость. Тэд никогда прежде не голодал, никогда не сталкивался с таким холодом, до прибытия на Землю даже не видел снега, но сегодня работал изо всех сил и впервые озвучил намек на жалобу.

— Можешь на время зайти в палатку, — предложила я. — Без ветра всегда гораздо теплее.

Тэд уселся в палатке, но тут же выглянул.

— Тебе тоже нужен перерыв.

Я засомневалась, но Тэд оставил, насколько возможно, место, у удочек царило затишье, а я замерзла. Я подсела к нему, и он тут же принялся задавать мне новые вопросы.