Мак скривился.

— Потом я выяснил, что мне все же повезло. Имплантированные сети требовали ежегодной настройки для компенсации изменений в мозгу. На Земле не хватало экспертов, чтобы производить необходимые детали, и специалистов по настройке тоже. Я видел, как мучились родители и брат, чьи подключения к земной сети данных становились все более нестабильными, а со временем и вовсе оборвались. Мой блестящий брат потерял свой блеск, и я слышал, как он плачет по ночам о картинках, которые не может видеть, и голосах, которые не может слышать.

— Я моложе тебя на несколько ключевых лет, — сказал Доннел. — И не помню последних имплантированных, только самоубийственное десятилетие, когда сети выходили из строя. В детстве это был настоящий кошмар — не знать, кто из взрослых сломается следующим. Мой дядя, похоже, прекрасно приноровился к жизни без импланта, но затем…

Он покачал головой.

— Прошлое не имеет значения. Главное, что если какой-нибудь мир и обладает технологией имплантации, это должен быть Адонис.

— Да, но даже если Тэд имплантирован, он не мог получить доступ к земной сети данных отсюда, — заметил Мачико. — Ни наши настенные телики, ни другие технологии в Нью-Йорке к ней больше не подключаются и…

Он прервался и нахмурился.

— На самом деле, я могу ошибаться. Имплантированные обладали прямой связью с главной сетью данных Земли, а настенные телики получают программное обеспечение от совершенно другой системы. Но все это неважно, поскольку Тэд не может быть имплантированным. Возможно, он один из тех редких людей с фотографической памятью, которые помнят все когда-либо прочитанное.

Доннел состроил недоверчивую гримасу.

— Я могу поверить, что до прибытия сюда Тэд прочитал много информации о Нью-Йорке, но зачем ему узнавать об азбуке Морзе и звездных птицах с Данаи?

Мачико всплеснул руками.

— О них он прочитал много лет назад совершенно случайно.

— Совершенно случайно. — Доннел встал и направился к двери. — Давайте посмотрим, о скольких еще вещах Тэд узнал по чистой случайности.

Мы с Мачико встали и поспешили за ним. Когда мы дошли до кабинета Б6, Доннел постучал в дверь Тэда, и все трое иномирцев появились из своих комнат.

— Вам нравится учиться рыбалке и охоте? — спросил Доннел.

Тэд кивнул, а Феникс подавленно охнула.

— Мне всегда нравилась рыбалка, — продолжал Доннел. — До восьми лет я жил в Ирландии. У моих родителей был дом в местечке под названием Дарроу. Он стоял прямо у пляжа, мы держали свою лодку, и раз в неделю отец брал меня в море порыбачить.

— Но Дарроу не на побережье Ирландии, — возразил Тэд, — а в глубине острова.

Доннел улыбнулся ему.

— Я знаю. Меня просто интересовало, знаешь ли об этом ты. Конечно, ведь ты имплантированный. Стоило тебе подумать о Дарроу, информация о нем появилась в твое разуме. Теперь расскажи мне, кто ты, хаос побери, и как в твой череп вмонтирована технология пятидесятилетней давности.

Тэд посмотрел на Феникс, затем снова на Доннела, сделал глубокий вдох и ответил:

— Я Таддеус Уоллам-Крейн.

Глава 15

Я услышала, как Доннел рассмеялся, и громовые раскаты его хохота почему-то не радовали, а пугали. Мои глаза не отрывались от встревоженного лица Тэда. А в голове крутились воспоминания о детях, прыгающих у портала с ритуальной песней: «Включись! Включись! Портал, включись! Мы приказываем тебе именем Ньютона. Велим именем Эйнштейна. Заклинаем именем Таддеуса Уоллама-Крейна!»

Доннел внезапно прекратил смеяться и заговорил голосом ломким, как крошащийся под тяжелыми ботинками лед:

— Таддеус Уоллам-Крейн придумал портал в две тысячи двести шестом году в возрасте сорока шести лет.