— Все в порядке, Никки, — успокоил ее Эллери. — Я все рассказал папе. Работа, похоже, предстоит длительная. Местом встречи оказался «Сэммиз Бауэри Фоллиз» — слово «Сэммиз», очевидно, считалось лишним… Короче говоря, я их упустил. В какое время Марта вернулась домой?

— В обычное — к обеду. — Никки плюхнулась в кресло. — «B»… Бауэри.

— По-моему, вам обоим нужно обратиться к психиатру, — вмешался инспектор Квин. — Впутаться в адюльтерную историю! Для вас, Никки, это ничем хорошим не кончится. И не пудрите мне мозги по поводу дружбы! В адюльтерных делах друзей не бывает — только повестки в суд. Я уже говорил сыну, что думаю о его поведении. А теперь, если позволите, я пойду спать.

— Но почему «Бауэри Фоллиз»? — спросила Никки, когда дверь спальни инспектора с шумом захлопнулась. — Что им там понадобилось, Эллери?

— Харрисон — актер и повинуется актерскому инстинкту. Это так романтично — встретиться на Бауэри и умчаться в дождь. Отличная прелюдия к любовной сцене. В конце концов, в номерах отелей не так уж много разнообразия, что бы в них ни происходило. — Эллери сердито набивал трубку.

— Значит, вы думаете, что они…

— Уверяю вас, что Марта прыгнула к нему в машину не с целью обсудить состав актеров. Последнее, что я видел, — это как Харрисон обнял ее. Об их дальнейших намерениях предоставляю судить вам.

— Снова «А…»? — тихо спросила Никки.

— Только не «А…». Я звонил Эрни — тамошнему портье. Харрисон выписался из отеля в пятницу утром и с тех пор не возвращался. Впрочем, это был звонок для проформы. Разве имеет значение, какой отель они используют?

Никки промолчала.

— Как вела себя наша героиня, вернувшись домой?

— Выглядела подавленной.

— Еще бы!

— И… была очень ласкова с Дерком.

— Ну разумеется!

— За обедом говорила о пьесе, которую выбрала. И об Элле Гринспан — молодой домохозяйке, которая ее написала.

— Значит, она создавала впечатление, что провела весь день с высокоодаренной миссис Гринспан, что приехала прямо из Челси и так далее?

— Ну… да.

— И какие у нее планы на вечер?

— Марта читает Дерку пьесу.

— Трогательно. Кстати, как ведет себя Дерк?

— Он выглядел очень заинтересованным. Они пошли в кабинет сразу после обеда, поэтому я и смогла выбраться. Дерк просил меня остаться и послушать, но Марта как будто хотела побыть с ним наедине, и я сказала, что должна кое-что купить в аптеке. Думаю, эти дни Марта меня побаивается.

— Ваша Марта Лоренс, Никки, — заметил Эллери, — начинает мне нравиться все меньше и меньше.

Никки закусила губу.

— Но в ситуации есть элемент омерзительного очарования. Это напоминает подглядывание в замочную скважину. — Эллери выпустил облачко дыма и отложил трубку. Никки смотрелась настолько жалко, что он ласково привлек ее к себе. — Простите. Очевидно, я просто не приспособлен к такого рода делам. Почему вы встали?

— Просто так. Я хочу сигарету.

Эллери зажег для нее сигарету, и она вернулась к креслу.

— Вы меня ненавидите?

— Я ненавижу мужчин!

— Будьте же благоразумной, Никки. Нужны двое, чтобы свить любовное гнездышко.