— Да, очень.

— Подогревайте его интерес к ней. Льстите ему, говорите, что он величайший детективный автор со времен Эдгара По и создает шедевр, который переживет «Убийство на улице Морг». Если он снова впадет в ярость и начнет бить Марту, закройте глаза и заткните уши. Прежде всего не давайте ему повода избавиться от вас. Если вы покинете квартиру, мы пропали. И конечно, прикрывайте Марту. Понятно?

Никки кивнула.

— Лично меня беспокоит не Дерк Лоренс, — продолжал Эллери. — Я хорошо знаю этот типаж и устал от невротиков, преисполненных жалости к себе. В конце концов, я не целитель душ. Дерк сам навлек это на себя. Если он желает прямиком отправиться в ад, я с почтением помашу ему рукой. Но Марта — другое дело. Ей грозят неприятности от Дерка, от Харрисона, от бог знает кого или чего! Я более, чем когда-либо, хочу ей помочь, и она примет эту помощь независимо от ее желания.

— Спасибо, — прошептала Никки.

— Но мы можем помочь Марте только одним способом — прекратив эту грязную историю с Харрисоном так, чтобы об этом не узнал Дерк.

— Каким образом, Эллери? Даже если вы прекратите их отношения, как вы сможете заткнуть Харрисону рот?

— Этой маленькой проблемой я намерен заняться немедленно, — ответил Эллери.

H, I, J, K

Во второй половине дня Эллери позвонил в офис Леона Филдса.

— Мистера Филдса сейчас нет. Могу я вам чем-нибудь помочь, мистер Квин?

— А кто это говорит?

— Секретарь мистера Филдса.

— Мисс Лафмен?

— Совершенно верно.

— Где я могу найти Леона, мисс Лафмен? Это важно.

— Право, не могу сказать. Это конфиденциальное дело?

— В высшей степени.

— Ну, мне приходится заниматься множеством конфиденциальных дел мистера Филдса, мистер Квин…

— Не сомневаюсь, мисс Лафмен, но это едва ли принадлежит к их числу. Где он — на углу Восемьдесят восьмой улицы и Мэдисон-авеню?

После паузы женщина сказала:

— Подождите минуту.

Эллери послушно ждал.

Спустя три минуты в трубке послышался резкий голос обозревателя:

— Твой географический вопрос, Эллери, заставил Харриет наложить в штанишки. Это ведь считается строжайшим секретом. Ну, что там у тебя?

— Можно говорить свободно?

— По моему телефону? Разумеется, ведь он подключен к линии блокировки подслушивающих устройств, приятель! Так что выкладывай.

— Ну, ты подумал об этом?

— О чем?

— О чем ты обещал подумать перед нашим прощальным поцелуем в тот вечер.

— Ты имеешь в виду Харрисона? — В голосе Филдса послышалось раздражение. — Да, подумал.

— Ну?

— Я еще не решил.

— Что не решил?

— Слушай, Эллери, я спешу. Собираюсь лететь в Голливуд. Почему бы тебе не позвонить мне, когда я вернусь?

— А когда ты вернешься?

— Недели через две-три.

— Я не могу ждать так долго, Леон!

— Ничего не поделаешь, приятель. — И Филдс положил трубку.

Эллери не стал тратить время на недобрые мысли о Леоне Филдсе. Для Филдса не существовало иных законов, кроме тех, что выработаны им лично, — обычным людям он не подчинялся. Если Филдс говорил «подождите», приходилось ждать. Как правило, оказывалось, что ждать стоило.

А тем временем Эллери мог только наблюдать за любовниками между тщетными попытками вернуться к работе.