Сара ничуть не сомневалась в том, что если бы она знала предмет желания Грега и если бы он сам вошел сейчас в комнату, она с радостью подарила бы ему эту вещь.

И что дальше? Согласится ли Грег забрать то, что она предлагает, и покинуть город вместе со своей мамашей-убийцей? А Майк вернется к прежней работе в Форт-Лодердейл? И через несколько недель пришлет ей документы о разводе? А потом выйдет в отставку и поселится в Эдилине — только потому, что здесь живет его сестра и находится принадлежащая ему ферма. Вернется в город, но не к ней.

Сара напомнила себе: когда он сделал ей предложение, то ясно дал понять, что им предстоит расстаться, когда завершится его работа.

— Вышла замуж и сразу развелась… — прошептала Сара, и на ее глаза навернулись слезы.

Мобильник на тумбочке у постели подал голос. Пришла эсэмэска от Джос:

«Шеймас нарисовал на картах такое! Ты не поверишь! Люк напек блинчиков. Хочешь к нам?»

Сара выбрала одно из своих самых старых платьев, считая, что в отсутствие Майка ей незачем наряжаться, сунула ступни в шлепанцы и поспешила к соседям.

— Вид у тебя и несчастный, и счастливый, — сразу заметила Джос. — Разве так бывает?

— А как же! Вчера вышла замуж — вспоминаю и улыбаюсь. Сегодня осталась одна — вспоминаю и хмурюсь. Ну, где карты?

Джос медлила.

— Знаешь, ты присядь на всякий случай.

— Чем сейчас занимается Шеймас?

— В прошлом году он увидел в школе плачущую девушку, спросил, что случилось, и после долгих уговоров она объяснила, что один учитель требует за хорошие отметки поцелуев. В ту же ночь Шеймас с братьями пробрались в школу, и Шеймас нарисовал портрет этого учителя ростом двенадцать футов: голый, он гонялся за перепуганными школьницами. Вышел страшный скандал, учителя в конце концов уволили, Фразьеры пожертвовали на нужды школы шестизначную сумму, а Шеймас украсил пристойными рисунками стену в спортивном зале. С тех пор он стал кумиром всех школьниц.

Сара присела на край кровати, Джос вручила ей колоду карт Таро. Рубашки карт выглядели изысканно: на кремовом фоне вились ветви похожих на ползучие сорняки растений, которые так любил Люк.

Перевернув карты и взглянув на первую, Сара ахнула. В виде цыганского короля Шеймас изобразил собственного отца, а в виде дамы, или королевы, — мать.

Сара взглянула на Джос.

— Продолжай, — посоветовала она. — Просмотри все.

Сара разложила карты веером перед собой и увидела семьи горожан, несколько поколений которых жили в Эдилине, а также вновь прибывших. На карте Влюбленных красовались она сама и Майк.

Здесь были все детали, которые принято связывать с цыганами. Шеймас добросовестно пересмотрел снимки, скачанные Джос из Интернета, и выяснил, как выглядит цыганская одежда. Кроме того, на картах были кибитки, пышнотелые женщины в золотых серьгах и монистах, мужчины с глиняными трубками, держащие под уздцы чистокровных скакунов.

Повешенным был Грег: он висел вверх ногами, в ухе болталась единственная золотая серьга.

— Это же… — Сара уставилась на Джос. — Даже не знаю, хорошо это или плохо. Майк или будет в восторге, или собственноручно сожжет всю колоду.

— А вот эти я приберегла напоследок! — И Джое вручила ей еще четырнадцать карт.

На картах монет Шеймас изобразил лица женщин среднего возраста, бывающих в магазине одежды Сары. Поскольку он часто целыми днями сидел на городской площади и рисовал прохожих, он видел их всех. Колесо с разным количеством спиц, направленных в сторону женского лица, обозначало достоинство карты. На девятке монет женских портретов было девять.

В центр одного колеса Шеймас поместил лицо Грега, придав ему алчное, злобное и угрожающее выражение.