— Сейчас принесу украшения. — И она прошла по короткому коридору в свою спальню.

Майк обошел остальные комнаты. Кухня требовала ремонта, на месте раковины зияла дыра. Майк невольно улыбнулся, увидев, как Люк одним махом сделал всю квартиру непригодной для нормальной жизни.

— Неужели Андерсу вообще ничего не понравилось? — громко спросил Майк. — Может, хоть какой-нибудь стул или снимок?

Сара вернулась в гостиную.

— Нет, ничего. — И она вручила Майку деревянную шкатулочку.

Открыв ее, он увидел шесть украшений. Все они были старомодными, с явно настоящими камнями, но эти камни не могли дорого стоить, так как были невелики. Нет, на такую добычу Вандло не польстились бы. Майк закрыл шкатулку.

— Вряд ли все это…

— Знаю. Все по-настоящему ценное досталось ее снохам. Матери Рэмза — какие-то побрякушки, которые она ни разу не надела. А мне — просто красивые вещицы.

— Сара, на тебе прекрасно смотрелись бы даже украшения из простого железа.

— Я… — Она залилась краской, подняла глаза и вдруг вздрогнула, устремив взгляд на дальнюю стену за спиной Майка. — Картина Ч.А.Й.!

— Что?

Она обошла его и направилась к дальней стене.

— Однажды Грег сказал, что из всех моих вещей ему нравится только эта картина. И что он хотел бы получить ее в подарок. — Сара сняла со стены рамку размерами десять на двенадцать дюймов и подала Майку.

На минуту его сердце забилось, но, едва увидев картину, Майк чуть не застонал от разочарования. Пруд с утками на ней казался нарисованным ребенком, поскольку небо было зеленым, пруд — розовым, а несчастные утки — лиловыми.

Акварель с виду была старой, но Майк не понимал, что в ней ценного. Может, Вандло она понадобилась для будущих внуков. Продолжая семейные традиции, его дочь-подросток наверняка должна была вскоре выскочить за богатого старика.

В углу картины Майк увидел инициалы Ч.А.Й.

— Кто-то из твоих предков?

— Не знаю. И тетя Лиззи не знала. Она говорила, что эта картина всегда принадлежала семье Макдауэлл. Но нравилась она только тете и мне. Мы считали ее наследием Викторианской эпохи.

— А это, случайно, не Беатрис Поттер?

— Если бы! Нет, это просто никчемный хлам, как и все остальное, что здесь есть. Даже я, — добавила она и отвернулась.

Нахмурившись, Майк повесил картину на прежнее место и с тревогой посмотрел на поникшие плечи Сары. Видимо, первый парень бросил ее, и Майк знал, что теперь ей предстоит узнать, что и второму нужна не она, а то, что ей принадлежит.

Не задумываясь о том, что делает, Майк дотянулся до руки Сары, привлек ее к себе, прижался к ее губам и поцеловал со всем вожделением, которое мучило его с первого момента знакомства.

Он ждал, что она начнет отбиваться, но Сара обняла его за шею и наклонила голову набок. Ее губы были сладкими, а тело — словно созданным для того, чтобы он прижимал ее к себе: ему не встречалось другой женщины, настолько подходящей ему.

Майк мог сделать для нее лишь одно: вовремя прервать поцелуй, не заходя слишком далеко.

Значит, ему и предстоит отстраниться первому. Он удержал ее за плечи, коснулся губами шеи.

— Сара… — прошептал он. — Я хотел…

Она оттолкнула его.

— Знаю. Я — часть твоей работы. И ты хочешь… — Она не договорила, заспешив к двери. — Встретимся у Джос через час. Мне надо о многом подумать.

Она почти выбежала из квартиры, а Майк тяжело опустился в кожаное кресло.

Глава 14

Джос восседала в постели, обложившись генеалогическими схемами; на тумбочке рядом с ней стоял принтер.