— Все!

— Хорошо. Старшим назначаю Гербова. Надеть маскхалаты.

Белыми крыльями взмахивают в воздухе халаты. Боканов тоже надевает свой, прикрепляет к рукаву длинную ленту и смотрит на часы.

— В семь ноль-пять можете начинать действовать. К началу игры я буду находиться на северной окраине рощи.

Сильно оттолкнувшись палкой, Боканов исчезает среди деревьев. Кажется, они расступились перед ним и снова сомкнулись.

— Надо составить план действий, — говорит Гербов, разглядывая карту. — Братушкин!

— Я!

— Займешь вот этот пункт у спуска к реке, а мы с Ковалевым заляжем за кустарником… Сурков и Пашков — вам самая высокая точка на берегу.

Они рассыпаются и занимают свои места. Гербов и Ковалев оказываются рядом.

— Не повезло нам, — тихо говорит Гербов, — капитан, наверно, решил перейти речку у моста.

— Там его другие перехватят! — отвечает Ковалев. — А знаешь, Сема, если придется действительно сидеть в засаде…

Он не успел договорить. В двух шагах кусты вдруг закачались, роняя снег, из-за них появляется и проносится мимо высокая белая фигура капитана. Длинная зеленая лента вьется и трепещет на ветру.

— Скорее! — кричит Гербов. — Скорее!

Они мчатся вдогонку, объезжая встречные кусты и деревья, сзади, на снегу, остается глубокий извилистый след. Они все прибавляют и прибавляют скорость и начинают нагонять капитана. Но он делает крутой поворот и выигрывает небольшое расстояние.

В это время Пашков, притаившийся за одним из деревьев, идет наперерез офицеру. Боканов успевает проскочить мимо него, не сбавляя скорости, лавирует в путаных проходах меж деревьев, мчится к обрыву, в самом узком месте речки прыгает, оставляя за собой облачко снега, и через мгновение уже несется по другому пологому берегу.

— Проворонили! — с отчаянием кричит Ковалев. — Эх, вояки, проворонили!

ГЛАВА XV

Скрестив руки на груди, Зорин остановился у окна своего кабинета, рассеянным взглядом скользнул по сырым снежным сугробам. Оживился, когда опытным глазом страстного охотника отметил первые весточки весны: едва заметно проступали пушистые, трогательные барашки на тонких оголенных ветках. Если выйти сейчас во двор, чутким ухом уловишь звук капели с крыш, предвесеннюю пробу птичьих голосов. «В лесу, небось, дятлы начали стукотню. Скоро по вечерам будет заливаться флейтой певчий дрозд».

Он представил его себе: сидит, желтогрудый, на верхушке дерева, задрал голову, оттопырил крылья…

Зорин отошел от окна, перелистал блокнот на столе. «Какие дела сегодня?» У начальника автотранспорта что-то не ладится с ремонтом машин. На подсобном хозяйстве затянули подготовку инвентаря к севу… Бесконечные, неотступные дела надвигались, требовали внимания к себе, отвлекали. Если поддашься этой текучке, упустишь из виду главное — будешь идти на поводу у событий, вместо того, чтобы управлять ими.

И опять сказал себе, как говорил не раз: «Главное, конечно, политическое воспитание личного состава…»

Почему майор Кубанцев перестал ходить в вечерний университет? Зорин был вчера на уроке естествознания у Кубанцева, и ему не понравилось, как преподаватель излагал основы мичуринского учения: получалось слишком бесстрастно и сухо.

«Надо будет поговорить с ним об этом еще, — решил Зорин. — В последнем номере „Вопросов философии“ есть для него интересная статья. Да, еще не забыть: вызвать секретаря парторганизации второй роты, он не понимает, что центр тяжести политической работы сейчас должен быть перенесен в отделения — там решается успех».