Он взглянул на Боканова и, обращаясь как будто к нему одному, убежденно проговорил:

— Казалось бы, сейчас Пашков или Авилкин не достойны уважения, но кто может поручиться, что через несколько лет каждый из них не окажется очень хорошим человеком? Вот и следует в своем сегодняшнем отношении к нему не забывать об этих возможностях.

Зорин неторопливо закурил.

— Когда на ротном собрании решили Пашкова оставить, я ведь поддержал. Но помните, товарищи, на каком условии? Мы должны усилить внимание к нему.

Полковник встал. Поднялись и все, кто был в учительской.

— Мне сегодня с вами по пути, — обратился Зорин к Боканову. — Я на вокзал: сына встречать.

ГЛАВА XIX

Боканов и Зорин шли аллеей. Теплый весенний ветер, пахнущий талым снегом, набухшими почками деревьев, рекой, приятно обвевал лица. В шинелях, перехваченных ремнями, было жарко.

— Я ведь дедушка, — мягко улыбаясь в темноте, сказал Зорин. — Внучка Светлана уже собственноручно приписала мне в письме две строчки «Золотой дедуся, я тебя сто, двести раз целую».

Сергей Павлович не видел лица Зорина, но догадался, что он улыбается.

— Цифры знает, только шесть от девяти никак отличить не может. Алеша писал, что повесил над ее кроваткой большую шестерку, нарисованную на картоне. Светка долго уснуть не могла, все ворочалась. Потом позвала мать: «Сними, пожалуйста, девять наоборот, она меня мучает…»

Сергей Павлович вспомнил, как его сын еще недавно называл газированную воду «колючей».

Зорин посмотрел на часы.

— Поезд придет через пятьдесят минут. Вы, может быть, торопитесь?

Боканов прикинул: Нина сменяется в двенадцать.

— Нет, у меня часок свободен, — ответил он.

— Тогда давайте посидим немного, — предложил полковник. — Вечер-то какой чудесный!

Они сели на высокую скамью под старым каштаном.

— Я, товарищ полковник, часто вспоминаю один наш разговор. Мы в лагерях как-то вечером засиделись, помните?

— После спектакля, что ребята ставили?

— Да, — подтвердил Боканов. — Тогда вами была высказана такая мысль: «Чем полнее мы овладеем законами педагогики, открытыми и теми, которые еще следует открыть, тем быстрее и без грубых ошибок будем создавать у детей необходимые нам качества характера. Садовод обязан безупречно знать условия роста саженцев, методы ухода за ними». Но главное, что запало мне в память, это ваши слова: «Воспитатели должны быть рационализаторами, изобретателями».

— Больше того, Сергей Павлович, — подхватил Зорин, — я убежден: не за горами то время, когда звания лауреатов и Героев Социалистического Труда будут присуждать творческим работникам педагогики, новаторам, ломающим старые представления. Ибо то, что нас удовлетворяло в прошлом году, в этом уже недостаточно. Рабочие, колхозники, люди науки ищут, совершенствуют свой труд, открывают новые методы и приемы. И наш коллектив должен стать педагогической лабораторией, а каждый воспитатель — творческим исследователем… Ведь вот, Сергей Павлович, мастер на производстве передает свои «секреты» молодым рабочим. А вправе ли мы бездумно распылять свой опыт, приобретенный с таким трудом? В нашем ли характере искать покоя, довольствоваться уже достигнутым?

Боканов, слушая Зорина, подумал: «Да, нам уже есть чем поделиться», а вслух сказал:

— Сейчас многие офицеры ведут дневники, записывают наблюдения, обобщают, ищут законы и правила.