|
Я еще у них спросила: «Водицы, детки, не хотите?» А тот, что с покарябанным носом, говорит: «Мы не детки… В походе, — говорит, — лучше воду не пить, пота меньше, — говорит, — выходить будет». Я еще подумала: «Ишь ты, махонькие, а правила военные знают…» «Так, может, молочка выпьете?» — это я спрашиваю. Они подумали, а беленький говорит: «Молока можно… молоко, — говорит, — потом не выйдет». Выпили и пошли вон той дорогой на Алексеевку.
Около Алексеевки старшина повстречал старика-колхозника, ехавшего на телеге. — Ты, служивый, не из Суворовского? — спросил тот. — Из Суворовского. — Два мальчика ваших в хате у меня. Старик повернул телегу назад и по дороге рассказал: — Зашли они к нам во двор. Я спрашиваю: вы, мол, куда? «К дяде, в город», — отвечают, а по глазам вижу — плутуют. Потом познакомились они с моим внуком Павкой, стали играть, да не утерпели, сказали ему, что из Суворовского убегли. Павка им говорит: «Я сейчас приду, воды только напьюсь» и ко мне, разговор передал. Я гляжу в окно: что за чудо! Мальчонки-то, словно зайцы, петляют. Покружат, покружат, а потом нагнутся и чем-то землю посыпают… «Это они табаком след засыпают, — объяснил мне Павка, — чтобы с собакой не нашли». Ну, я путешественников уговорил: «Оставайтесь, — говорю, — ночевать». Они сейчас обедают, а я подался к вам — упредить.
Начальник училища сидел за массивным письменным столом. Впервые Гурыбе и Самсонову довелось быть в служебном кабинете генерала. Часы в высоком стеклянном футляре пробили один раз. Позади генерала, на огромной, во всю стену карте нарисованы красные стрелы с надписями фронтов. — Ну-с, — поднимая на беглецов глаза, строго спросил генерал, — вы куда бежали? Ребята молчали. Им казалось, что на них строго и укоризненно смотрит не только генерал, но и с портрета Суворов, — с широкой голубой лентой через плечо. — Да вы не кривите душой, прямо мне скажите, по-суворовски, куда вы бежали? Максим виновато покосился на ряды разноцветных планок на груди генерала и тихо сказал: — Нам поиграть захотелось… — Тэ-эк… — протянул генерал. — Значит, плохо вам в училище, не любите вы его? — Любим! — в один голос ответили Самсонов и Гурыба. — Так зачем же убежали? — Кузнечиков половить, в приключения поиграть, — будто в разведке мы. — Максим опустил голову. Генерал погасил затеплившуюся в глазах улыбку. — А как у асса дела с русским языком? — спросил он Самсонова. — Теперь успеваю… И тетрадь чистая! — Семен заморгал белыми ресницами, а губы его сами собой стали расползаться в улыбку. — Ну-ну, — добродушно произнес Полуэктов, но, тотчас спохватившись, строго нахмурил брови: — Вот что, товарищи суворовцы, вы нарушили воинскую дисциплину, совершили самовольную отлучку, и я вас накажу. Две недели вас не будут пускать в город. Идите! — Слушаюсь идти! — в один голос ответили они, повернулись кругом, щелкнув каблуками, и плечо к плечу пошли к выходу. Сзади гимнастерки их задиристо торчали, словно хвосты у молоденьких петухов. Генерал, оставшись один, раскрыл блокнот и записал: «Вызвать старшего преподавателя физкультуры — поручить организацию игр. Тутукину — об этом же». И закурил папиросу, чему-то улыбаясь…
После вызова к генералу Максим и Сенька решили побегов больше не устраивать. |
