Кровь, пропитавшая пыль Грейвенхолда, кровь, пролитая тысячами людей, погибших на улицах, вскинулась и забила фонтаном, будто лава, рвущаяся из вулкана. Кошмарным потоком она потекла по дорогам, разбиваясь пенными бурунами о подножия зданий. Казалось, огромная пуля пробила сердце города, и его собственная кровь брызнула на сотни метров ввысь.

Налетела ударная волна, наполнившая десятки окрестных кварталов злой магией. Колдовство подпитывалось следами, оставленными яростными эмоциями, и на отполированных деревянных стенах проступали безумные лики, созданные из гордыни и высокомерия правящего класса Грейвенхолда. Обида униженных слуг превратилась в призрачные гротескные руки, тянущиеся к небу из полов и поверхности дорог. Там, где свершилось жестокое убийство, вырастали отвратительные смеющиеся твари, рожденные в самых уродливых кошмарах. Они прыгали и визжали на извилистых улицах города.

Копье темной энергии пронзило черные тучи и разбросало их в стороны. Оно вырвалось за пределы атмосферы Энтимиона IV и заставило вскипеть черноту вакуума. Промчавшись мимо «Решительного», копье опалило ему борт. Те инженерные команды, кому не повезло в этот момент очутиться во внешних слоях обшивки, сошли с ума от видений, созданных колдовством ксеносов, — видений о великом мире, подвешенном в варпе, где принц-эльдар правит империей истязателей и магов. Колдовское копье ударило «Священную Истину» точно посредине и разрезало пополам. Огромные топливные баки в трюме лопнули, раздался взрыв, и гибель корабля отметила искорка белого света в темноте мчащейся дальше колонны. Фиолетовая молния ударила в остатки носовой части, испепелив пятитысячный экипаж, который перед смертью успел погрузиться в пучину абсолютного безумия. Силой взрыва раскидало вспомогательные корабли и посадочные модули, и те, лишившись управления, срывались с орбиты или попадали в смертоносное поле притяжения солнца системы Энтимион.

Не было никого в городе, кто не ощутил бы на себе происшедшего. Каждого гвардейца парализовала головная боль, следом за которой в их души вонзился шип абсолютного зла. Главнокомандующий Ксарий вновь увидел устланные трупами поля Вальхаллы, бесконечные смерзшиеся груды тел погибших из-за его приказа продолжать наступление. Перед взглядом Рейнца встал десантник-предатель, с которым ему пришлось сразиться, только-только обретя статус полноценного боевого брата Багровых Кулаков, и командор вспомнил, какой испытал ужас, встретившись с собратом, переметнувшимся на сторону Темных Богов. Сарпедону явился Микайрас, десантник, которого он выбросил через воздушный шлюз во время внутренней войны и который сумел выжить, чтобы вновь встретиться с ним на Стратикс Люмина, — и сердце магистра наполнилось стыдом за двукратное убийство этого боевого брата.

Лейтенант Эльтанион опять оказался на отдаленном имперском мирке, где Огненные Ящеры Форнукс Ликс подавляли восстание. Гвардейцы вытаскивали из домов женщин и детей, чтобы показать их непокорным мужьям и отцам правосудие Императора. Консул Кельченко увидел своего предшественника на посту — пожилого мужчину, умолявшего о пощаде, когда он зачитывал список обвинений в коррупции и некомпетентности, повлекших за собой повешение старика.

Страх. Позор. Ненависть. Такие воспоминания охватили каждое человеческое существо в городе, питая распространяющееся по Грейвенхолду колдовство. Большинству людей удалось справиться с ними, задушить их и загнать обратно в глубины своего разума, где им и было место. Для нескольких эти образы послужили причиной гибели, но многих солдат охватило безумие.

В самом центре черной колонны, будто в сердце урагана, таилась истинная суть заклятия Каргедроса.