— Так как, споры с Папой будут разрешены, или французы вторгнутся на нашу территорию?

Он хмыкнул в ответ:

— Даже если споры разрешатся, мы все равно можем встать лицом к лицу с угрозой вторжения. Филипп уже давно положил глаз на Англию и не допустит, чтобы какая-то мелочь, вроде осуждения Папы, остановила его. Я думаю, что его вообще вряд ли что-либо остановит, если только он не падет, сраженный копьем в первой же битве.

Изабель вздрогнула при этих словах.

— Но если Иоанн подчинится Папе…

— А он именно так и поступит, — перебил ее Вильгельм. — Он не может одновременно воевать с Церковью, с французами и со своими лордами. Если он склонится перед Римом, он вырвет папскую карающую дубинку прямо из рук Филиппа.

— То есть сейчас он отлучен от Церкви, а в следующее мгновение он уже в числе праведников? — спросила Изабель презрительно.

— Именно, — Вильгельм подошел к окну и выглянул наружу. Гилберт с Вальтером отрабатывали удары мечом на площадке для сражений вместе с сыновьями некоторых из его рыцарей. Он развеселился, увидев рядом с ними Ансельма, который, размахивая своим деревянным мечом и выкрикивая какие-то обидные прозвища, мешался у них под ногами.

Изабель подошла к нему, обхватила его рукой за талию и запустила пальцы под его золоченый пояс. Глядя на играющих детей, она старалась не думать об уэльских заложниках, которых Иоанн повесил в Ноттингеме в прошлом году. Среди них был один маленький мальчик, почти того же возраста, что и Ансельм. Когда она услышала об этом, у нее кровь застыла в жилах. В то время Жан был заложником в Ноттингеме, и она гадала, не заставили ли его смотреть на казнь. Валлийцы сами нарушили мирное соглашение и восстали против Иоанна, и он имел полное право жестоко расправиться с заложниками. Пусть так, но вешать маленьких детей — это уже вне всякого разумения. Неудивительно, что матери неохотно отдавали ему своих сыновей. Если бы он потребовал у них с Вильгельмом Ансельма, она бы отказала. Довольно уже. Расстроившись из-за этих мыслей, она потерлась щекой о плечо Вильгельма.

— Поскольку ты исполнил его приказ и созвал для него войска, может быть, он отпустит наших заложников? — сказала она.

— Надеюсь, что так и будет, хотя… — он рассмеялся, увидев, как Ансельм заставил Вальтера подпрыгнуть, сделав ему подсечку своим игрушечным мечом. Вальтер не стал мешкать и в ответ сбил его с ног. Ансельм поднялся, собрался разреветься, но передумал и набросился на брата с еще большей решимостью, правда, лишь для того, чтобы снова быть сбитым с ног.

— Хотя что? — ее тон стал более резким.

Он посерьезнел:

— Хотя Ричарду уже двадцать один, и он может взять на себя управление нормандскими землями.

— Да, он уже достиг подходящего возраста, — сказала она. — Но готов ли он к этому?

— Для его собственного блага ему стоит быть к этому готовым. Если он будет находиться во Франции и служить французскому королю, он станет недосягаем для Иоанна. А никто из нашей семьи там не появлялся с тех пор, как мы уехали из Нормандии.

Изабель понимала, что в его словах есть здравый смысл, но слышать это ей было больно. Она хотела, чтобы ее сын вернулся назад, а не уехал куда-то еще дальше.

— Да, — храбро выпалила она, — для него это лучше всего. Мне просто хотелось…

Она покачала головой.

Появилась няня Ансельма и утащила его с площадки, отругав других мальчишек; по их лицам было видно, что они еле сдерживали нетерпение и возмущение.

— Это не слишком далеко от Кавершама и Хамстеда, — тихо произнес Вильгельм. — Это не значит, что мы расстанемся навеки.