Денис отдал девушке мачете и велел нарубить кустарника для костра, а сам закинул леску в воду, предварительно насадив на крючок небольшой кусок жира от солонины. Дарья забралась в кусты и принялась заготавливать топливо. Примерно через полчаса на востоке начало заниматься зарево – собиралась взойти луна.

Притащив вязанку хвороста поближе к воде, девушка ловко сложила костер, плеснула чуть солярки и подожгла от спички. Занялось сразу, жарко и весело. Настроение быстро улучшалось, а страхи и тревоги отступали, теряясь во тьме за пределами освещенного костром круга. Еще лучше стало, когда Денис принес пять довольно крупных рыбин, выпотрошил их мачете и насадил на веточки. Потом он отыскал два поваленных ветром пальмовых ствола, чуть поодаль от воды, довольно быстро распустил их на несколько бревен, бросил в огонь, подождал, когда они превратятся в угли, и принялся жарить над ними рыбин.

Дарья никогда бы не подумала, что рыхлое пальмовое дерево способно давать такие жаркие и долго тлеющие угли. К тому же они были очень красивы. Наружная часть поленьев прогорела довольно быстро, образовав тонкую структуру из обугленных волокон, похожую на смятую в ком проволоку, в середине которой, подобно рубину, пылала жаром более плотная сердцевина. Зрелище было завораживающим, Дарья не могла оторвать от него взгляд.

Вскоре с рыбин закапал жир, воздух наполнился приятным ароматом свежей еды. Дарья смотрела на огонь, на капающий жир, от которого костер каждый раз с шипением вспыхивал, и думала о том, как мало подобных спокойных минут радости было в ее жизни. Всего несколько таких дней, пожалуй, стоили двадцати лет, прожитых в Крепости. И все трудности путешествия точно стоили того, чтобы хотя бы несколько часов посидеть у костра, слушая, как шипит на углях капающий с вертела жир.

Когда кожа рыбин подрумянилась до хрустящей корочки, Денис дал готовому блюду слегка остыть и предложил пробовать. Еда была восхитительной, хрустящей снаружи и сочной внутри. Пожалуй, ничего вкуснее Дарья в своей жизни не пробовала.

– Обалдеть! – оценила она, облизывая пальцы. – Удивил так удивил.

– Правда понравилось? – с довольным видом уточнил Денис.

– Не то слово!

Взошла луна. Снова начал подниматься ветер, трепеща языками пламени. Оно отражалось в обсидианово-черном зеркале канала, все больше искажаясь от каждого дуновения. Стало прохладно. Дарья поежилась.

– Надо, наверное, возвращаться, – произнесла Дарья. – Жаль, одеяло не взяли. Можно было бы полчасика посидеть, но что-то совсем не жарко.

– В пустыне так часто бывает, – объяснил Денис. – Днем жарит так, что на металлических частях буера можно тесто запекать, а ночью вот так – зябко. Ты только из-за прохлады спешишь или есть другая причина?

– Это намек на что? – насторожилась девушка.

– Просто спрашиваю. Хотя нет. Хочу предложить кое-что.

– Ой, не тяни! – Дарья поморщилась.

– Я соврал. Насчет корабля и рации.

– Да я поняла уже. Выкинь из головы.

– Нет. Я не то соврал, что ты думаешь. Соврал, что это далеко. Ну, не близко, но и не далеко. Луна взошла, я подметил знакомые ориентиры. Вот две башни, это башни мечети. До них километра полтора, наверное. А корабль стоит в сухом ремонтном доке, на берегу. А тут вроде и ветер поднимается, ветряк может выдать нужное напряжение.

– Издеваешься?

– В смысле? – не понял Денис.

– Ты зачем мне это говоришь?

– Потому что ты хотела услышать передачу Кира.