Как только он замолчал, почти все заговорили разом:

— Чего тут непонятного!

— Но они наверняка смотрели наши спили!

— Множественность миров-то тут при чём?

Последней заговорила суура Асквина:

— Многие другие мессалы занимаются темами, которые вы упомянули, фраа Лодогир. Я повторю вопрос госпожи секретарь: зачем нужен отдельный мессал о множественности миров?

— Спросите лучше иерархов, которые его учредили! — ответил фраа Лодогир несколько свысока. — Но если вас интересует ответ процианина, то он прост: прибытие Геометров — идеальный лабораторный эксперимент для демонстрации теории светителя Проца, а именно, что язык, общение, даже самая мысль суть манипуляции символами, смысл которым присваивает культура — и только культура. Я надеюсь лишь, что они не настолько загрязнили свою культуру просмотром наших спилей, чтобы нарушить чистоту эксперимента.

— И как это относится к нашей теме? — спросила суура Асквина.

— Она прекрасно знает, — заверила нас суура Трис, — и просто хочет, чтобы всё сказали при Игнете Фораль.

— Множественность миров означает множественность культур, до последнего времени полностью изолированных друг от друга и потому неспособных пока к общению.

— Согласно процианам! — произнёс кто-то со странным акцентом. Я не узнал голос и решил, что он принадлежит матарриту (или матарритке — по двум словам было трудно определить пол).

— Таким образом, цель данного мессала — разработать и, я надеюсь, применить стратегию, которая позволит мирской власти при поддержке инаков разрушить множественность, то есть создать общий язык. Мы выполним свою цель и сделаем себя ненужными, превратив множественные миры в единый.

— Он ненавидит этот мессал, — перевёл я, — и убеждает Игнету Фораль превратить его в нечто совершенно иное: политическую опору для проциан.

Сууре Карвалле очень не нравилось, что мы говорим, заглушая прептов, но ей предстояло с этим смириться. Мы все стояли рядом, раскладывая овощи по шести тарелкам — по шести, потому что матарриты, видимо, не едят салатов.

Готовя обед, мы с несколькими сервентами очень славно подискутировали о том, зачем пригласили матаррита. Одна теория заключалась в том, что мирская власть религиозна и хочет, чтобы в обсуждении участвовал богопоклонник. Матарриты получат на конвоксе вес, непропорциональный их реальному влиянию в магическом мире, — потому что мирской власти с ними проще. Во всяком случае, так утверждала эта теория. Вторая была в русле предположения, высказанного в начале обеда Игнетой Фораль, а именно, что наш мессал — помойная яма.

Звяканье из репродуктора напомнило нам, что другие сервенты по-прежнему в мессалоне и убирают суповые миски. Диалог на время прекратился, но мы услышали старческий женский голос, заговоривший в менее официальном тоне:

— Кажется, я могу успокоить ваши страхи, фраа Лодогир.

— Очень любезно с вашей стороны, прасуура Мойра, но я не помню, чтобы я высказывал какие-либо страхи! — воскликнул фраа Лодогир, изображая (очень неправдоподобно) жизнерадостный тон.