Женский голос торжественно, с расстановкой, даже не без удовольствия проговорил:

    -  Федор Никифорович скончался.

    Мгновенно потеряв самообладание, Сигизмунд вскрикнул:

    -  Как скончался?!

    -  От инфаркта. Сегодня ночью.

    -  С кем я говорю?

    -  Молодой человек. Его больше нет. Компьютер чинить не нужно…

    Она положила трубку.

    Вот и все. Последний сталинский сокол улетел. В ясное небо. Сигизмунду стало по-настоящему дурно. Только сейчас он понял, как рассчитывал на Аспида, его предусмотрительность и всемогущество. И вот последняя нитка к деду оборвалась. Теперь действительно надеяться больше не на кого.

    Вавила все еще топтался вокруг телефона. Шею вытягивал. Сигизмунда вдруг охватила жгучая досада на этого древнего раздолбая. Набрал «08» и приложил трубку к уху Вавилы. Наслаждайся, Вавила!

    Вавила с готовностью прильнул к трубке. Судя по его лицу, он ожидал чуда.

    И чудо свершилось. Механический голос произнес:

    -  Днем и ночью вам обед предоставит САМОЦВЕТ! Звоните и заказывайте… - И, после гудка, более буднично: - Восемь часов двадцать ОДНА минута.

    Вавила испуганно отпрянул, но тут же взял себя в руки и засмеялся. Сигизмунда стал уже раздражать этот непрерывный смех.

    В комнату заглянул Вамба. Вавила повернул к нему сияющую морду и удивительно точно повторил, копируя даже интонацию:

    -  Восм сасов двасат АДНА минута-а! - И снова засмеялся.

    * * *

    Угомонились часов в девять утра. Сигизмунд уложил «родовичей» в гостиной. Зашел в «светелку». Опасливо глянул на тахту. Там мертвым сном спали сестрицы. Во сне не шевелились и даже как будто не дышали.

    Подаренный меч Сигизмунд положил в гостиной на пианино. Там он меньше всего бросался в глаза. Аспид глядел с фотографии как-то особенно злоехидно. Или показалось?

    Перенапряжение дало себя знать. Сигизмунд мгновенно провалился в сон и, казалось, был разбужен тотчас же. Кобель настырно тыкался в него мокрым носом. Требовал понятно чего.

    Сигизмунд со стоном сел. Послал проклятье кобелю. Глянул на часы. Уже перевалило за полдень.

    На кухне кто-то возился. Оказалось - Вика. Откровенно похмельная, с опухшим лицом и красным носом. Сомнамбулически бродила от плиты к столу, варила кофе.

    -  И мне, - простонал Сигизмунд, опускаясь на табуретку.

    -  Привет, Морж. Слушай, что вчера было?

    -  Вам виднее, что вы вчера вытворяли.

    -  Нет, а у тебя… я не опозорилась?

    -  Ты сразу спать завалилась.

    Вика замерла посреди кухни с чашкой в руках. Устремила на Сигизмунда тяжелый недоверчивый взор.

    -  Точно?

    -  Точно, - лениво ответил Сигизмунд. - Аську спроси, если мне не веришь.

    Вика приободрилась. С трудом ворочая языком, защебетала:

    -  А мы вчера там чего-то нажрались. Там все нажрались. Бутылку разбили об стену. Уговаривали оставаться, а мне плохо сделалось, не хотелось там блевать. Я говорю: мы, ребята, пойдем… А дальше уже не помню. Меня Аська, наверное, тащила… Слышь, Морж, а что у тебя за народ в большой комнаты дрыхнет? Я сунулась - а там мужики какие-то… Тоже пили?

    -  Да нет, они только что с трассы, - зачем-то соврал Сигизмунд.