-  Что он с ней сделает?

    -  Не знаю.

    -  Они все-таки… вандалы… - Последнее слово Вика выговорила с усилием.

    -  Думаешь, нос ей отобьют? - спросил Сигизмунд. - Нормальные они мужики, ничего с ней не сделают… Побесится и утихнет. Боишься - пойдем посмотрим.

    Оказалось - и в самом деле ничего особенного Вавила с Аськой не сделал. Просто запер буйную бади-тиви в «светелке», дабы благочинной беседе преград не чинила, а дверь скалксом Дидисом подпер.

    Вавила был укушен. Посасывал руку, ухмыляясь. Сигизмунда по плечу одобрительно хлопнул. Мол, какую стервищу в доме держишь и не страшишься!

    Слышно было, как запертая в «светелке», колотится в двери Аська.

    -  Гады!.. Не забуду!.. Урою!.. Всех урою!.. Вика, змея подколодная!.. А ты, Морж, ты!.. Жди завтра угрюмых мальчиков в подъезде!.. - И завыла визгливо:

    -  Смеясь отдамся королю и плача - палачу!.. Кайф невозможно отсосать назад!.. Будет тебе, Морж, кайф!.. Я тебе ЛСД в кофе подсыплю, гаду! Насмотришься у меня мультиков! Сдам слюноротого!.. Ви-ка! Вавила! Гондон штопаный! Убери этого мордоворота!

    Сигизмунд беспомощно посмотрел на Вавилу. По квартире неудержимо неслось:

    -  Фа-арш невозмо-ожно… проверну-уть наза-ад!.. У, суки!.. Пусти-и-ите!..

    -  Как бы соседей не переполошила, - озаботился Сигизмунд.

    Вика посмотрела на него с откровенным презрением.

    -  Больше тебя ничего не беспокоит?

    -  Меня слишком многое беспокоит, Виктория. Ты даже себе не представляешь - насколько.

    Из коридора доносилось бормотание скалкса - колыбельную Аське напевал, что ли, или иначе как общался?

    Тишину разрывали визгливые аськины выкрики:

    -  Я отрезанный ломоть, Я оторванный билет, Будет жизнь меня молоть, Словно мясо для котлет!

    А тебя, Виктория, я больше за родственницу не держу! Моржу все равно, его сегодня завалят, а тебе плохо будет!..

    Я потертый воробей, Я обстреляный калач, Я творец судьбы своей, Я сама себе палач!

    И-и-и!!! Я измени-и-ила себе!.. note 1

    С тобой, Морж, с гадом продажным, изменила!..

    Однажды Аська орала блатные песни семь часов кряду. А опосля серебристым комариным сопрано пропищала романс «Белой акации гроздья душистые». Голос у нее, видите ли, от природы поставленный. Поэтому - и Сигизмунд знал это слишком хорошо - надрываться Анастасия может о-очень долго. Придется терпеть. В сталинских застенках и не такое терпели. И ничего. Даже Анахрон, гляди ж ты, сляпали.

    …Они сидели на кухне и пытались чинно пить чай. Вели беседы.

    Вамба, отпив неумеренно сладкого чая, по-сельски кондово - из блюдца, что-то сказал Сигизмунду. Вика перевела:

    -  Говорит, понравилась ему та штука, «где вода».

    -  Какая штука? Где вода? - не понял Сигизмунд.

    -  Унитаз, должно быть.

    Сигизмунд неспешно ответил, что непременно поможет родовичу завести у себя в хузе подобное. Отчего же не помочь? И унитазом поможет, и трубами… Оно, конечно, водопровода в хузе нету, но можно ведь и без водопровода. Поставить «белого брата» посередь хуза, а рядом ведерко спроворить. И пользоваться. И глазу приятно, и гигиенично.

    Сигизмунд говорил, а Вика переводила, переводила, дурея и плохо соображая.