-  Спилл, - поправила Вика.

    Вавила радостно уставился на Сигизмунда. Сквозь потные пряди волос светились голубые арийские глаза.

    -  Давай, Вавилыч, что изведал ты в новом мире? - наседала Аська.

    «Вавилыч» напрягся, осклабился и выдал по слогам:

    -  Ян-ка… Ум-ка… Ле-нин… Дай!

    -  А еще? - Аська так и сияла, явно гордясь.

    Вавила провизжал исключительно противным голосом:

    -  Пiiiво!

    В другом углу гостиной, прямо под иконой, сидел на полу скалкс, одетый в джинсы и черную футболку с американским орлом на фоне полос и звезд. Он привалился к стене и тоже потягивал пивко.

    Аська вдруг сунула Вике гитару и повисла на шее у Сигизмунда. Зашептала:

    -  Хорошо-то как, Морж! А? Слушай, пускай вон тот, из угла, спляшет! Скажи Вавиле, пусть, а? Он знаешь как пляшет? Я чуть не обкончалась! Наш реж бы обкончался! Его в театр надо. Морж, дай я тебя поцелую… Морж, а он не вандал, представляешь? Он какой-то другой… Я думала, они там все одинаковые. Их же на первый взгляд не различить, все равно как негров…

    -  Я негров различаю, - сурово сказал Сигизмунд. - У нас в институте…

    -  Ну не кобенься, Морж! Попроси, что тебе стоит? А я тебе за это такое скажу! Тако-ое!..

    И неожиданно взревела прямо в ухо Сигизмунда:

    -  Пойдем плясать в Ирландию!!!

    Вавила, заслышав знакомые звуки, попытался вновь пуститься в пляс. Но Аська оборвала его.

    -  Сгинь, Вавилыч! Ты пьян! Пускай этот твой, как его… - Она махнула в сторону скалкса. - Вот он… Сигисмундс, Морж который, - он хочет посмотреть. Вика, зараза, переведи, видишь - Вавилыч совсем осовел, русского языка не понимает…

    Вика бросила пару фраз. Вавила просиял ликом и рявкнул что-то скалксу. Тот солидно допил пиво, обтер рот, встал. Тигриной походкой вышел на середину комнаты. Аська, заранее сдавленно хихикая и переступая с ноги на ногу, уставилась на него восхищенным взглядом. Вика вдруг громко икнула.

    Скалкс победно огляделся по сторонам, охорашиваясь, расправил плечи. Задрал бородатое лицо к потолку. И неожиданно заорал престрашным голосом. Сигизмунд впервые в жизни понял, что такое «кровь застывает в жилах».

    Легкие у скалкса оказались замечательные. Он орал, не переводя дыхания, очень долго. Нескольких зубов у него не хватало, что придавало его разинутой пасти устрашающий вид.

    Затем он запел и стронулся с места. Пляска почти мгновенно сделалась оргиастической. Скалкс кружился на месте, размахивая черной гривой, подпрыгивал, поворачиваясь в прыжке, падал оземь и тут же вскакивал, метался взад-вперед. И не переставая пел.

    Даже Сигизмунд слышал, что поет он не по-вандальски. Это был абсолютно другой язык. Древний и страшный. Чужие ломаные, скачущие ритмы завораживали.

    Тут в дверь позвонили. Кобель очнулся, взлаял, устремился выполнять долг.

    За дверью стоял сосед сверху, тот что залил Сигизмунда зимой. Имя-отчество у него еще смешное такое: Михаил Сергеевич.

    Сигизмунд с тоской приготовился выслушать совершенно справедливые нарекания соседа по поводу шума и топота. Но Михал Сергеич и сам был изрядно поддавши.

    -  Вы извините меня… Нет, но вы меня извините. Вы меня извинили? Вы уж меня…

    -  Да о чем речь, конечно, - с облегчением сказал Сигизмунд.