-  Во-о-тан!

    И заглотил стопку. Ужасно закашлялся.

    -  Ты заешь, заешь, - сказала Аська, суя ему огурец. - Быстренько закушай. У вас что, и самогонку не варят? Как вы живете-то?

    Хрустя огурцом, Вамба победоносно посмотрел на Вавилу.

    Михал Сергеич озабоченно оглядывал иностранцев.

    -  Странно, - проговорил он, - не понравилось им, что ли? Знавал я и норвежцев, жрали за милую душу почище наших…

    -  Эти с островов, дикие, - сказал Сигизмунд. - Природа у них там нетронутая, лососи…

    Глаза Михал Сергеича заволокло пеленой мечтаний. Неожиданно он запел хорошим, сочным баритоном:

    -  Раскинулось море широко, где волны бушуют вдали…

    В углу Лантхильда продолжала выть свое, бабье.

    По второй прошло легче. Вавила пытался подпевать Михал Сергеичу. Вамба стремительно косел. Что до Аськи, то она, похоже, чувствовала себя все лучше и лучше. Здоровья в ней явно поприбавилось.

    Скалкс не пил. Ему никто не наливал. Точнее, Михал Сергеич пытался вовлечь скалкса, но Вавила с любезной людоедской улыбкой пресек. Мол, нефиг продукт переводить.

    Тогда Михал Сергеич, добрейшая, кстати говоря, душа, озабоченно обратился к Сигизмунду:

    -  А что же те товарищи-то не пьют?

    Сигизмунд объяснил:

    -  Та баба в углу - она беременная. Нечего ей. И без того пива насосалась. А мужик - язвенник.

    -  Такой молодой! - посочувствовал Михал Сергеич. - Ну что, Борисыч, еще по стопарику?

    Сигизмунд поднес стопку к губам, и тут его поднятую руку стиснули чьи-то пальцы.

    Вика.

    -  Пойдем-ка Морж на кухню да покурим, - сказала аськина сестрица.

    Сигизмунд отставил стопку.

    -  Сейчас вернусь, - обещал он Михал Сергеичу.

    И проследовал за Викторией на кухню.

    -  Слушай, Вика, - заговорил Сигизмунд, - я что-то не понял… Ты что, в Рейкьявик не поехала?

    -  Ага! - крикнула вдруг Вика. - Не поехала!

    Виктория явно выпила лишку.

    -  Как это? - отупело спросил Сигизмунд.

    -  А вот так - взяла и не поехала. Из-за тебя, говнюка!

    -  Погоди, погоди… Почему из-за меня?

    -  И вообще, ты меня теперь должен трудоустроить. У меня здесь работы нет. Тю-тю! Ахнулась моя работа! А у тебя своя контора.

    -  Да я вообще думаю закрываться. Или перепрофилироваться. В Аликанте…

    -  А меня не парит, что ты там думаешь. Гуд бай, я блевать пошла.

    И, пошатываясь, вышла.

    По квартире неслось громкое аськино пение:

    -  Над цепью Кордильерных снежных гор Летит кондор, Парит кондо-ор, Голодный, зло-о-ой… Пари-ит… …э-э… Парит гондон, Парит гондо-о-он, Порватый, зло-о-ой…

    Аське вторил Вавила:

    -  Гон-дон…

    Когда Сигизмунд вошел в гостиную, Михал Сергеич держал за подмышки обмякшего брозара.

    -  Упал, - пояснил Михал Сергеич, глядя поверх поникшей головы Вамбы. - Давайте его на диван какой-нибудь положим.

    Общими усилиями Вамбу сгрузили на тахту в «светелке».