Лантхильда метнулась к мусору и извлекла оттуда упаковку. Предъявила Сигизмунду. Так и есть. Советский знак качества и цена 28 копеек. Археологинюшка.

    Археологинюшка была испугана. Очень испугана. Все втолковывала что-то, головой качала. На его живот показывала, на свой. Себя по животу хлопала. Головой трясла. В общем, не хотела она его отравить.

    Наконец Сигизмунду это надоело.

    -  Да успокойся ты, Лантхильда, - сказал он, по возможности ласково. - Давай-ка я тебе покажу, как с плитой обращаться.

    Он торжественно подвел девку к плите. Развернул ее к объекту лицом. Сам встал у нее за спиной и взял ее за руки. Провозгласил:

    -  Смертельный номер! «Фидворфоньос и Пьезохрень»!

    Девка диковато покосилась глазом, выворачивая к Сигизмунду шею. Он поклевал ее подбородком в макушку:

    -  Не отвлекайся.

    Ее рукой он снял с гвоздя пьезозажигалку, сделанную в виде пистолета. Поднял вверх и нажал на курок. Зажигалка затрещала. Лантхильда явно струхнула. Присела, стремясь вырваться.

    Он удержал ее за руки и вздернул обратно. Еще раз нажал. К своей ладони поднес, показал. В лоб себе упер. Нажал. Русская рулетка. Черные гусары, блин. «Утро генерального директора-2». Или уже «-3».

    Девке на висок наставил. Совместно нажали. Девка все косила глазом.

    -  Ну, поняла?

    Конфорки показал. А дальше - по методу ученой обезьяны (кстати, бананы кончились, надо купить): эту ручечку поворачиваешь, здесь зажигаешь. Вот так.

    А вот так выключать. Выключать обязательно. Иначе - смерть.

    И поджигать обязательно. Иначе тоже смерть. В общем, кругом смерть, но если увернешься, то быстро и надежно согреешь воду.

    Лантхильда откровенно затосковала.

    -  Ик охта.

    Сигизмунд выпустил ее и повернул к себе лицом.

    -  Что - Охта? - спросил он.

    -  Ик охта, - повторила девка, пятясь от плиты.

    -  Хво Охта? - построил Сигизмунд сложную конструкцию на неизвестном языке.

    Девка обхватила себя руками, выпучила глаза, затряслась. А потом расслабилась и пояснила спокойно:

    -  Ик охта.

    И еще несколько раз повторила. Для закрепления знаний.

    Тогда Сигизмунд тоже затрясся, как припадочный, пуча глаза. Потом остановился, вопросительно глядя.

    -  Зу охтис! - радостно объявила девка.

    Наконец-то Сигизмунд понял, какую роль играл в девкином мире старинный питерский район Охта. Никакой. В тайге этим словом боязнь обозначали. То-то Лантхильда поначалу все твердила: «Охта, охта…» Боялась, стало быть. Всего.

    …А тут и чайник закипел. Приготовили кофе, как положено, позавтракали. Сыр ничуть не хуже, если его кусками накромсать. Даже, может быть, и лучше. А то Наталья вечно порежет, как украла. А буржуи в импортных упаковках типа «нарезка» режут как Наталья.

    Лантхильда с удовольствием уписывала сыр за обе щеки. Печенье «Октябрь» в кофе макала и со свистом обсасывала. Так уходили последние свидетели эфемерного очарования перестройки. Под стоны кобеля.

    Надо бы заехать в банк. Деньги снять. Хрен с ним, с радиотелефоном. Глаза Лантхильде надо ремонтировать.

    Сигизмунд вдруг почувствовал, что у него резко поднялось настроение.