— Адрес? — прошипела Бугрова.

— Извините, такой точности наука наша еще не достигла, сокрушенно развела руками Марта, внутренне содрогаясь от хохота.

«Полная мудачка», — подвела она итог предварительного знакомства со «спонсоршей» ее Витька. Но это она сказала себе, мысленно. А вслух:

— Я берусь за это дело. Через три дня покажу результаты разработки.

22 МАРТА 1997 Г.

ФИНАНСОВЫЙ ГЕНИЙ ПО КЛИЧКЕ МАДАМ

— Завтрак подождет, да, Федюня?

— Как скажешь, мамочка, — привычно согласился муж, продолжая часто облизывать сухие губы розовым языком.

— Ну и чего ты застыл, как хрен на грядке? Давай, смелее! Чай, венчанные...

— Так ты не против, мамочка?

— Не против, не против. Только быстро. А то завтрак остынет. Что у нас на завтрак?

— Шампиньоны жареные, лук жареный, картофель фри, салат из свежей капусты под майонезом, — торопливо перечислял муж, судорожно освобождаясь от спортивных штанов «Адидас».

Он сделал все так, как она привыкла. Выкрутасы интересны с любовниками. А утренний секс с мужем она привыкла иметь в одной и той же позе на протяжении многих лет. Она растянулась на белоснежной шкуре тундрового медведя, чуть приподняла зад, раскрывшись навстречу ласке, и он вошел в нее сильно и стремительно, чуть даже больно, но ей как раз и нравилась па утренняя встряска: она заменяла ей гимнастику. Закончил он сравнительно быстро. Но, подгадав, одновременно с ней. Гак что все хорошо. Долго ей в такой позе было неудобно.

К завтраку открыли бутылочку сухонького молдавского.

После завтрака муж пошел в магазин; он не доверял экономке и прислуге закупку продуктов. Не потому, что боялся обмана и обсчета, просто ни одна женщина не способна так выбрать, как это сделает мужчина. А «мамочка» любила вкусно поесть.

Лежа на софе, по-прежнему в махровом халате и драгоценностях на миллион долларов, Мадам работала.

Она просматривала отчеты «двойной бухгалтерии» по фирмам, входившим в ее концерн, прикидывала, как «обогнуть» налоги, диктовала секретарше по телефону текст факса в Голландию, долго крыла матом контрагентов по торговле автомобилями в Германии. У нее уже по растаможке все схвачено, а они, козлы, еще и тачки не отгрузили. А тот «коридор» на границе не мечен. Его на время, а не навсегда покупают.

Она думала о дне завтрашнем: пора было менять девочек в борделях Франции, Германии, Голландии и Швейцарии, а для этого надо уже было отправлять «караваны» с «хореографическими ансамблями» из Молдовы, Латвии, Украины и Москвы. Причем из Москвы должна была отправиться интернациональная группа, а ее еще сформировать надо из тех эшелонов, что пришли из Средней Азии... Забот-то! И тоже все она, все она.

И документы им всем оформить, и насчет авиабилетов договориться, и проследить, чтоб факс пошел, чтоб встретили.

Она думала о дне послезавтрашнем: нужно выбить долги из эмитентов банка «Экспресс-кредит» и долги эти пустить на покупку акций алюминиевых заводов в Сибири; упустишь момент, и братья Беленькие замкнут рынок, все позиции захватят, потом встрепенешься, а поздно. А для этого надо звонить очень большому человеку — обещать, обещать, обещать. Но обещаниями его не накормишь. И надо проследить, чтобы вовремя крупные суммы денег были перекачаны в швейцарский банк, легли там на известный только им двоим счет на предъявителя.

Она думала о дне послепослезавтрашнем: через четыре года выборы президента. И она, и стоявшая за ней Хозяйка (а может, был кто-то и за Хозяйкой, об этом было думать лень и страшно) начинали подготовку к этому эпохальному моменту уже сейчас.