|
Анатом взял зверя за хребет и повернул что-то в брюхе. Затем поставил на пол, и зал опять огласился криками. Зверь принялся расхаживать по полу, бешено хлопая крыльями и издавая ужасный рев. — Не бойтесь. Он ничего вам не сделает. — Убери сейчас же этого демона! Убери! Услышав приказание, анатом поднял зверя за шиворот, снова покрутил что-то у него в животе, и тот замер, словно мертвый. Держа ужасного монстра за лапы, Матео Колон продолжил объяснение: Как видите, кинезис никак не зависит от души. Этот искусственный зверь ходит, издает звуки и машет крыльями, как живой. Это животное, которого, разумеется, нет в природе, прекрасно, хотя и очень грубо, имитирует принцип, управляющий движением тел, в том числе и наших. Я изготовил его с единственной целью — подтвердить истинность моих теорий. ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ О механических фигурах Сейчас я объясню, как устроен мой зверь. Я только что сказал, что нервы заставляют мышцы двигаться, — тут анатом указал на спрятанную в чешуйчатом брюхе зверя маленькую бронзовую ручку, потянул за нее и откинул прикрепленную на петлях крышку. — Наши нервы состоят из парных элементов: тех, что находятся снаружи, то есть кожи, и тех, что находятся внутри. Первые являются как бы чехлом для вторых. Движение мышцы есть не что иное, как результат сокращения нервов. Так, потянув за один конец веревки, мы приводим в движение другой ее конец. Именно таким образом и приводятся в движение мышцы. Наше тело покрыто бесчисленным количеством нервов, управляющих самыми тонкими движениями. Но. этом чучеле я в меру своих скромных возможностей воспроизвел этот принцип с помощью всего лишь двадцати «искусственных нервов», сделанных из веревок. Они натянуты внутри туловища и воспроизводят двадцать различных движений. Этот принцип ничем не отличается от механики часов, — сказал он, демонстрируя суду полость в брюхе чучела. — Здесь вы видите сжатую пружину, которая, распрямляясь, передает движение всем подвижным частям тела посредством веревок, о которых я вам говорил. Разумеется, речь идет о жалкой имитации движения, но она довольно точно передает то, что я пытался вам объяснить. Следуя принципам, которые я наблюдал в поведении тел живых и во внутреннем строении тел мертвых, я соорудил более десяти подобных автоматов. — Глядите, анатом равняет себя с Богом, уподобляя свои дьявольские занятия трудам Творца! — красный от злости, декан, подпрыгнув на стуле, указал пальцем на обвиняемого. Ваше Превосходительство заблуждается, — смиренно возразил Матео Колон. — Мы, анатомы, лишь истолковываем творение Всевышнего и, проливая свет на то, что прежде пребывало во мраке, прославляем Его. В моем понимании наука есть средство постичь Его Творение, а значит — воздать Ему хвалу. Мои неуклюжие автоматы — не более, чем жалкое подражание трудам Всевышнего, преследующее одну цель —. понять хотя бы малую часть Его Замысла. — Слова, пустые слова, — перебил декан. — Вы только что собственными ушами слышали признание обвиняемого, — и, криво усмехнувшись, Алессандро де Леньяно продолжал: — Анатом сам признался, что перед тем, как изготовить своих кукол, он изучал человеческие трупы. Вам, разумеется, известно, что булла папы Бонифация VIII запрещает вскрытие трупов, — закончил декан, торжествуя победу. Весьма признателен Вашему Превосходительству за то, что вы наконец признали: данное животное вовсе не демон, как вы до сих пор утверждали, а безобидная кукла. Это я и хотел доказать. Итак, мой обвинитель только что сам опроверг показания свидетеля. На этот раз декан, багровый от злости, ничего не смог возразить и ограничился тем, что бросил на свидетеля свирепый взгляд, словно тот был всему виной. |
