— Жил, — поправил его я.

— Да, жил, — Арнье кивнул. — По своему опыту, могу сказать, что это пока тупик.

— А что по средству передвижения?

— Обычный старенький «Паккард». Машина была угнана за несколько часов до его визита сюда. Пока это всё, что нам удалось установить.

— Не густо, конечно, — задумался я. — Ладно, Чапай думать будет.

— Чапай? — удивился Арнье.

— Не обращай внимания, — улыбнулся я. — Мысли вслух. Комнату Алана проверили?

— У него здесь был только рабочий кабинет, — покачал головой начальник охраны. — А жил он за пределами поместья. Попасть к нему домой до визита дознавателей, скажем так, будет затруднительно. Но если вы прикажете...

— Думаю, что в этом нет необходимости. Рани или поздно, мы туда и так попадём. Почему-то мне кажется, что там не отыщется никакого компромата. А то, на кого он работал, думаю и так понятно. Он только пешка.

За Арнье закрылась дверь, а я продолжал сидеть, забросив руки за голову, уставившись в потолок и продолжая задаваться вопросом: в какую «мясорубку» же я попал?

* * *

Ситуация, вышедшая из-под контроля — это всегда неприятно, а уж если не сразу удаётся разобраться в причинах, поспособствовавших этому — она превращается в генератор негативных эмоций. И вот тут уже всё зависит от компетенции человека, который в силах что-то изменить.

Если мы имеем дело с опытным уравновешенным индивидуумом, который хладнокровно и поступательно старается разобраться в причинах, чтобы докопаться до сути — это ещё полбеды. Есть огромная вероятность, что ситуация вернётся в своё русло.

Но вот если исполнитель импульсивен и не обладает должными навыками по разрешению подобных инцидентов — ситуация всегда выходит из-под контроля. Своевременность вмешательства — то, что является самым главным показателем профессионализма и умения решать подобные вводные.

Доведённая до точки невозврата, ситуация уже не исправится даже под руководством компетентного специалиста, которому не повезло приступить к её разрешению слишком поздно. А уж если эта ситуация только первая ступенька, являющаяся частью чьего-то далеко идущего глобального плана...

Камилу он Фарен нельзя было назвать специалистом, но чутьё на неприятности она имела феноменальное. Именно оно подсказывало баронессе, что со вступлением в права наследования будет не всё гладко, хотя явных предпосылок тому не было. Просто тревожный звоночек на периферии, свидетельствующий, что она что-то не учла, что-то не доработала.

Как оказалось, она не учла абсолютно всё, и именно это сейчас доводило её до исступления.

Роскошный автомобиль с родовым гербом он Фаренов неспешно вырулил на трассу. Поместье, из которого её выставили взашей, словно провинциального родственника дальней ветви, осталось позади.

Баронесса пребывала в стадии тихого бешенства, но злилась, в первую очередь, на себя. Именно она неправильно подобрала кадры, отвечающие за исполнение плана. Кадры, которые позорно засыпались везде, где только было можно, выставив баронессу в самом неприглядном свете. Понимание того, что всё происходило на глазах у слуг, только усугубляли её состояние.

Не было восхищения методами невидимого кукловода, который сумел переиграть баронессу на её же поле. Была только ненависть к щенку, который нацепил реликвию Рода, будто дешёвую игрушку, не понимая, что именно он носит на пальце.

Но вот, тот, кто вложил эту мысль вчерашнему дурачку в голову, прекрасно всё рассчитал.

Скрежетнув зубами, она с силой ударила по лакированному подлокотнику, вымещая ярость на ни в чём не повинном салоне автомобиля представительского класса.

— Дрянь, — дала она волю чувствам.