— Здравствуйте, господин барон, — вздохнул Дик, бросив короткий взгляд на чашку кофе в моих руках. Не знаю, что это был за сорт, но терпкий  запах, витавший в гостиной, смешиваясь с ароматами свежей выпечки, доносящихся из кухни, мог вызвать слюноотделение даже у плотно позавтракавшего человека.

— Доброе утро, — сухо поздоровалась одна из дам, мазнув по мне водянистым, ничего не выражающим взглядом. — Меня зовут Илона Штайер, и я сейчас представляю выездную комиссию имперского попечительского совета. Могу ли я поговорить с делопроизводителем Рода?

— Рад знакомству, госпожа Штайер, — чопорно ответил Георг вместо меня. — Моё имя Георг, временно занимаю должность управляющего поместьем. Чем могу помочь?

К стыду своему, я не знал, кто у нас выполнял обязанности поверенного Рода, поэтому сейчас внимательно слушал, не спеша лезть в разговор.

— Мне нужен только делопроизводитель, — отчеканила госпожа Штайер, соизволив обратить внимание на управляющего. — Как скоро он сможет прибыть, чтобы передать дела Рода?

— Боюсь, что никогда, госпожа Штайер, — невозмутимо ответил Георг, который всё-таки сумел взять себя в руки. Изумление на её лице было столь явным, что он счёл нужным пояснить, — он на днях трагически скончался. Несчастный случай. Разве господин следователь вам этого не сказал?

— Что, простите? Скончался? — поперхнулась Илона. — Это как такое возможно?

— Все мы смертны, госпожа Штайер, — философски произнёс Георг, а я только усилием воли удержал во рту терпкий напиток, после его следующих слов. — Не желаете ли кофе со сдобой? Нашему повару сегодня необычайно удались круассаны с шоколадным кремом. Дик?

— Не откажусь, — благодарно кивнул следователь, не замечая осуждающих взглядов своих спутниц.

— Я сейчас распоряжусь, господин следователь. Дамы?

— Нет, благодарим за предложение, — отказалась за себя и за свою спутницу Штайер. — Мы соболезнуем вашей утрате, но всё же хотелось бы поскорее закончить с этим делом. Где мы можем с вами поговорить, Георг?

«Даже не господин, а просто Георг. Видимо, дамочка знает себе цену, или считает, что знает».

О личности и воспитании человека можно многое сказать по тому, как он общается с теми, кто находится ниже его по социальной лестнице или должности.

Я продолжал с интересом наблюдать за разворачивающимися событиями. То, что эта, так называемая, выездная комиссия сегодня отсюда уберётся не солоно хлебавши — сто процентов. Но вот какими фактами они будут оперировать — мне было чрезвычайно интересно. Как и то, почему эти господа появились не два дня назад, как обещались, а именно сейчас?

С одной стороны, это, вроде, и незначительный момент, а вот с другой — вырисовывалась весьма неприятная картина, из которой могли торчать длинные уши четы он Фарен. Вот только от моего понимания ускользала одна деталь: прекрасно зная, что я уже являюсь главой Рода, и что, по мнению Камилы, меня опекает Арнье, она всё же натравила на меня эту комиссию. Для чего?

Мою тётю нельзя было обвинить в скудоумии, а значит, я упускаю что-то важное. Вот только что?

Внезапно издавший заливистую мелодию телефон Георга заставил меня вздрогнуть. Управляющий ещё не успел ответить, а я уже знал, что он примерно услышит. К несчастью, я оказался прав.

— Прошу простить, но мне нужно ответить на звонок, — снял трубку Георг. По мере получения информации, его лицо оставалось бесстрастным, но я успел заметить досадливо дрогнувшие уголки губ.

Ну конечно!

Я теперь абсолютно не сомневался, что появление комиссии инициировано Камилой или её мужем. А их план был предельно прост: дождаться, когда Арнье покинет территорию поместья, чтобы доделать то, что ей не удалось — завладеть кольцом Главы Рода.