Большая ошибка. За эту секунду может произойти всё, что угодно: смерть, неверный выбор, неосторожно сказанное слово или просто возглас, который окажется для кого-то роковым.

Иногда секунда может растягиваться в вечность.

Дарованная мне, она так и сделала, когда я почувствовал, как Бертольд вот-вот отпустит на волю сплетённое боевое плетение, после чего в гостиной моего родового поместья воцарится кровавая вакханалия, которую уже не под силу будет кому-то остановить.

Спущенное с поводка заклятие — это выстрел стартового пистолета для нас с Миа, после которого мы не будем покорно ждать своей участи, а просто-напросто начнём убивать. И первым в этом кровавом списке, которым впоследствии будут пугать инквизиторов, станет именно Бертольд.

У него не будет ни единого шанса.

Как только плетение оторвётся от кончиков его пальцев — иерарх мгновенно умрёт. А со вскрытым горлом, даже они долго не живут, если только не владеют целительской ветвью магии.

Бертольд не владел, и это я знал совершенно точно. Поэтому, жить или умереть, густо залив кровью до блеска натёртый паркет моей гостиной, выбирать было только ему. Вот только он об это даже не догадывался, ошибочно полагая, что ситуация находится полностью под его контролем.

Его случайно спасла Малика он Фарен, у которой получилось прибыть в самый последний момент. В тот момент, когда, спустя секунду, уже ничего нельзя было бы изменить.

Та самая секунда.

Он Фарен успела, тем самым не только подарив жизнь всем присутствующим в гостиной, но и избавив меня от множества проблем. Разумеется, благодарить я её не буду, но пометку в голове сделаю.

Я всегда отдаю свои долги, даже, если мой кредитор об этом не в курсе. Это — правильно.

— Мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? — звенящим от вложенного льда голосом поинтересовалась Малика он Фарен.

— Госпожа клирик, я бы попросил вас не вмешиваться в ход следствия, — процедил Бертольд. — И вообще, что вы здесь делаете?

— Что я здесь делаю, вас никоим образом не должно касаться, отец Бертольд, — отрезала она, не обращая внимания на побагровевшее лицо священника. — Следствие? Вы сейчас серьёзно? — с издёвкой усмехнулась Наставница. — И что же вы мне предлагаете? Стоять и смотреть, как вы пытаетесь воздействовать на моего ученика магически? Вы в курсе, что сейчас нарушаете все мыслимые и немыслимые законы, как гражданские, так и церковные? И у меня возникает вполне закономерный вопрос: почему остальные господа спокойно на это взирают? Я ещё раз спрашиваю… какого дарха здесь происходит?

— Никто с ним ещё ничего… — священник внезапно умолк, растерянно посмотрев на инквизиторов, после чего с подозрением на Малику. — Что, простите?

— Вы всё прекрасно слышали, — отчеканила Наставница. — Барон Андер он Сворт является учеником моей школы. А после прохождения общей подготовки, я намерена взять его в личные ученики. Или у вас есть какие-то возражения, отец Бертольд?

— Это категорически невозможно! — возмутился Бертольд, а его взгляд лихорадочно забегал, будто он пытался найти поддержку в лице присутствующих. — Это фальсификация! Как может одержимый демоном обучаться на клирика!? Абсурд какой-то! Клирики не могут поглощать магические источники одарённых!

— Да что вы говорите? — насмешливо фыркнула Малика он Фарен. — Вы ещё скажите, что одержимые не могут пользоваться «штарами», я вообще тогда удивлюсь вашей проницательности.

— Госпожа клирик, — процедил Бертольд, явно начав нервничать. — Здесь произошло кровавое убийство. И я, оперируя полученными доказательствами, имею право задержать господина барона и доставить его в инквизиционный корпус для дальнейшего доследования.