Попытку перехватить контроль я с трудом, но отбил, понимая, что она попытается снова. В голове раздался оглушительный визг, а потом Миа попыталась продавить мою защиту, изо всех сил обрушившись на воздвигнутый в спешном порядке ментальный барьер, отделяющий её сознание от моего.

«Не вздумай этого делать! — орала она, беснуясь. — Да что же ты за идиот такой? Её не спасти! Дай ей просто подохнуть, после чего сможешь забрать силу без вреда для нас! Не раньше!».

Миа, словно обезумев, долбила барьер в одном месте, полагая что я устану его держать. Но сейчас, почему-то, мне это давалось легче. И с каждым ударом защита обретала дополнительную крепость, словно подпитываемая неудачными попытками демоницы.

Будто я натянул марлю на стеклянную банку, закрыв единственный выход мухе, продолжавшей раз за разом тыкаться в сетчатую ткань. Не знаю, откуда появилась уверенность, что если я захочу, то смогу отобрать у нее возможность говорить, но я ощущал, что мне это под силу.

Я просто это знал.

Мозг работал, словно метроном, чётко пазл за пазлом раскладывая только что придуманный мною план перед внутренним взором. Те частички мозаики, которые не вписывались в общую картину или несли хоть малейший шанс неудачи, сразу безжалостно отметались, а мозг тут же услужливо подсовывал другие. Более подходящие для данной ситуации.

Мне потребовалось всего десять секунд, чтобы сопоставить все оброненные Миа фразы, составив чёткий алгоритм наших дальнейших действий, которые без её помощи будут просто обречены на провал.

И ей придётся это сделать, как бы она сейчас не исходила злобой и ненавистью.

Когда я на мгновение ослабил защиту и бросил ей образ того, что я собирался сделать, она по инерции еще несколько раз ударилась в преграду, после чего давление на ментальный барьер резко прекратилось. Спустя несколько секунд мне в ответ пришла эмоция неуверенности и недоумения, но я уже начал действовать.

Для полноценного тандема мне требовалось полное отутствие сдерживающих Миа факторов, иначе она не сможет работать в полную силу, что в этой ситуации было равносильно смерти нашего «пациента» и собственному заражению со всеми вытекающими.

С замиранием сердца я наблюдал за разлетевшейся на осколки защитой, но попыток перехвата моего тела так и не последовало. Выыждав ещё несколько секунд, я понял, что мне удалось достучаться к здравому смыслу вздорной демоницы.

Ответ на вопрос: «Почему я мог поглощать демонические эманации до этого, избегая внимания Корпуса?» тоже уже не стоял. Он лежал на поверхности: «Потому, что прежние "доноры", которых я опустошил, не были подвержены воздействию магии служителей церкви. Именно она, смешиваясь с эманациями, давала тот чудовищный коктейль, преобразовывая практически любое проявление демонической магии в яркий маяк для Псов Господних».

«Ты уверен? — непривычно серьёзно спросила демоница. — Я могу не справиться!».

— Ты должна! — отрезал я, вытаскивая из ножен штар. — У тебя просто нет выбора!

Короткий мысленый посыл, и лезвие снова разгорается до состояния раскалённой заготовки, будто она только что попала сюда прямиком из кузнечного горна.

Время растянулось на множество мельчайших отрезков, когда я навис над Ауритой, сжимая в руках клинок. Краем уха я слышал гомон испуганной прислуги, слышал причитания Энис, шелест их одежды… Слышал шепот Георга, который до этого никогда не позволял себе браниться… Разобрал отрывистую тихую команду Гора, который приказал подчинённому идти на усиление периметра…

«Молодец Винсент, вовремя сообразил», — отстранённо подумал я, прежде чем волной выпрыснувшегося в кровь адреналина вымыло все эмоции, сомнения и неуверенность в благополучном исходе предстоящего.