И сейчас я с горечью понимал, что Миа была по-своему права, предлагая мне хоть и чудовищное, но, по сути, самое простое решение — устранить Ауриту, а не взращивать себе лютого врага. А огромный шаг к этому мы с Миа как раз и сделали прошлой ночью.

Портал, появившийся на территории моего поместья, настолько шибанул меня концентрированными демоническими эманациями, что даже опытная демоница не смогла ничего с этим сделать, предпочтя просто ретироваться с места прорыва. Вот только Миа или не учла, или просто забыла, во что я не верю, что если это так подействовало на неё саму, то Ауриту, которая была и так достаточно заражена, при этом не имея никакой защиты, это воздействие должно было просто-напросто доконать, а меня обеспечить пристальным вниманием Корпуса Инквизиторов со всеми вытекающими.

Подумать только: один из дворянских Родов связался с демонами. Это бы вызвало настолько сильную волну негодования, что имя он Свортов было бы запятнано на многие десятилетия, если не на века.

Вариант, чтобы избежать всего этого дерьма, был всего один — убить собственную сестру, что я и сделал, объединив наши с Миа усилия.

Мой источник просто разрывался, а те несколько минут, во время которых я держался из последних сил, чтобы не сдохнуть там же, просто упав сверху на сестру и больше не подняться, до сих пор кажутся мне огромной вечностью. Вечностью, в которой навеки застыла та чудовищная пытка, изменившая и меня и Ауриту и даже Миа.

Меня корёжило от мощного потока вливаемой энергии, а вся моя концентрация была направлена на то, чтобы не дать нашему с Миа источнику лопнуть, словно воздушный шарик. Боюсь даже представить, что тогда могло случиться, кроме гарантированной гибели всего живого вокруг.

Миа, уставшая меня подбадривать, уже просто крыла матом, на чудовищной смеси своего языка и языка империи. И я в тот момент понимал, что она напугана. До дрожи, до истерики, кусок которой она мне и выдала, на несколько десятков секунд превратив мой мозг в филиал хаоса, совершенно в тот момент не понимая, что она этим только сбивает меня. И куда в тот момент подевалась её хвалёная выдержка и многовековой опыт?

Стиснув зубы, я захлёбывался дармовой энергией, которую сестра продолжала впитывать из работающего портала. Я выкачивал из неё столько, сколько мог в тот момент принять и уплотнить, насытив источник, который ясно предстал перед моим внутренним взором и сейчас больше напоминал что-то похожее на обожравшийся оживший дирижабль, чем среднестатистический источник одарённого.

Как только лезвие штара вошло в сердце Ауриты, эманации хлынули в меня, как это всегда происходило при устранении демонических тварей. Вот только мне не нужно было выкачивать из сестры всю энергию, которая была сейчас тесно переплетена с её собственным магическим источником, потеря которого для любого мага означала смерть. Смерть мучительную и страшную.

Для одарёного — магический источник — второе сердце, без которого он неминуемо умирает, причём, чем сильнее маг, тем пагубнее на нём сказывается потеря его сосредоточия. Эта агония длится от нескольких секунд до нескольких месяцев, но итог — всегда один.

Именно такое заключение выносят все маги этого мира, если им задать вопрос: «Сколько может прожить Одарённый, если у него отнять самое дорогое?».

Мне нужно было сделать самую малость — удержаться, танцуя на лезвии ножа, который кто-то исполинский занёс над бездной, на дне которой плескалось только забвение и потеря себя, как личности.

И даже если удержаться на этой кромке — потеря Ауриты ничего мне, кроме боли и неприятностей не принесёт. Именно поэтому я, наплевав на то, что вокруг столпились мои люди, делал то, чего в этом мире ещё не делал никто, послав к дарху всю маскировку. Это был именно тот момент, когда мне было наплевать на всё.