Вот серьёзно, подумать, что это обвешталое здение — есть церковь, я бы мог в самую последнюю очередь, так как каких-то вывешенных регалий, или символики прямо указывающей на принадлежность к церкви, я даже при тщательном осмотре не смог обнаружить.

Обычная серя коробка, с окнами, даже не забранными решётками, вполне обычная металлическая дверь, которая в данный момент была приветливо распахнута. Не знаю, то ли здесь так было принято, то ли красть в подобных местах было нечего, но сама дверь была лишена даже простейшего засова, не говоря уже о запирающем механизме.

«Я надеюсь, что мы здесь не задержимся надолго, — недовольно процедила шевельнувшаяся Миа. — А то меня стошнит от здешнего запаха».

В этом она была права: запах ладана и ещё какой-то цветочно-сладковатой дряни совсем не радовал. Наоборот — удушливое амбре вызывало лёгкое раздражение. Не то, чтобы было совсем неуютно, или я испытывал физический дискомфорт, но это место хотелось покинуть поскорее.

Вопреки моим опасениям, Миа на этом успокоилась, раздражённо пробурчав что-то из обсценной лексики.

Ступив на каменные ступени, я с удивлением заметил, что они были покрыты толстым слоем то ли песка, то ли пыли. Такое впечатление, что через главный вход в храм долгое время никто не ходил. Это было странно, поскольку двери же для кого-то были открыты? Для кого-то и кем-то, самое главное.

Да и не могло на открытом воздухе собраться столько мелкой пыли, словно вопреки устоявшимся законам физики. Эта странность напрягала.

Но даже это не убедило меня отказаться от моей первоначальной затеи — посетить это место.

Полутёмное помещение, освещённое тусклым светом чадивших в дальнем конце зала лампад встретило меня усилившимся запахом благовоний, среди которых я смог различить только ладан. Деревянный, противно поскрипывающий даже под моим весом, пол только довершал картину общего запустения этого места.

Ещё раз осмотревшись, заметил на дальней стене что-то сильно похожее на плакат советских времён, только изрядно потрёпанный и местами порванный. Подойдя поближе, я увидел довольно мастерское изображение немолодого мужчины со вполне заурядным лицом. Вот только было в его взгляде, который неизвестный художник передал весьма профессионально, что-то настораживающее. А если ещё добавить в нужных местах пару небрежных мазков, чтобы взгляд превратился в весьма отталкивающий, то картина прекратит казаться иконой, став больше похожей на плакат западной рок-звезды, зачем-то натянувшей облачение инквизитора.

На миг показалось, что произведения неизвестного иконописца вот-вот оживёт, а изображение на нём подмигнёт тебе и поманит пальцем. Что-то противное липкое, только тщательно замаскированное маской сострадания, просматривалось в глубине глаз. То, что это было изображение Святого Аарона, я догадался сразу. Даже возникло смутное чувство, что я уже где-то встречал это лицо. Вот только вспомнить бы где…

— Что привело молодого господина в обитель Аарона? — надтреснутый голос раздавшийся откуда-то сбоку заставил вздрогнуть.

Переведя взгляд на неожиданного собеседника, я испытал еще большее потрясение, поскольку передо мной стояла женщина. Старуха, если быть точным.

Первая служительница Аарона, которую я увидел в этом мире, если разобраться. Почему-то я даже и в мыслях допустить не мог, что служителями Аарона могут быть женщины.

Высокая, худощавая женщина подслеповато сощурилась, после чего широко вдохнула воздух ноздрями, отчего крючковатый нос на секунду стал похож на сморщенную картофелину.