— А мы выкопали четыре тоннеля! — крикнул он радостно своему роботу-компаньону, который с опаской смотрел на хозяина, мигая глазным блоком. — И один из Копальщиков наткнулся на «горячий мешочек», из-за чего в шахте прогремел взрыв, дно кратера засыпало камнями! А ты как провел день?

— Грязь, сажа, пыль! На кого вы похожи? — ворчливо произнес Сократ, в первую минуту недовольно оглядываясь на хозяина. — Да дверь-то, дверь-то затворяйте! — вскрикнул он. — Непременно впустили десяток целый.

Сократ терпеть не мог мух, у него была необъяснимая боязнь, что одна из них заберется в него, отложит там яйца и тем самым выведет его из строя.

— Клянусь, ни одной. А если впустил, я поймаю. Ты не поверишь, какое наслаждение!

Через пять минут они сошлись в столовой. Хотя Левину и казалось, что не хочется есть, но когда начал есть, то обед показался ему чрезвычайно вкусен.

Маленькая красная лампочка загорелась рядом с монитором Сократа.

— Вам сообщение, — сказал он и вывел послание на экран, чтобы Левин мог просмотреть его.

— Долли в Ергушове, — сказало маленькое голографическое изображение Облонского. — И у ней все не ладится. I/Масловзбиватель/19 взорвался, источник не бьет, и вдобавок с II/Доильным аппаратом/47 случилась какая-то катастрофа. Бедная Долли, не говоря уже о корове! Съезди, пожалуйста, к ней, помоги советом, ты все знаешь. Она так рада будет тебя видеть. Она совсем одна, бедная. Теща со всеми еще на орбите.

— Вот отлично! Непременно съезжу к ним, — сказал Левин. — Поедем вместе. Она такая славная. Не правда ли? И всего двадцать пять верст.

— Тридцать, — поправил Сократ, он знал действительную причину того, почему Левин так хотел ехать к Долли: он хотел вызнать у нее о Кити Щербацкой.

Глава 3

Петровками, в воскресенье, Дарья Александровна ездила к обедне причащать всех своих детей. Окруженная детьми с мокрыми головами, Дарья Александровна, с платком на голове, уже подъезжала к дому, когда антенна II/Кучера/199 завибрировала и его Речесинтезатор пророкотал:

— Барин какой-то идет… барин идет… хозяин Покровского.

Дарья Александровна выглянула вперед и обрадовалась, увидав в серой шляпе и сером пальто знакомую фигуру Левина, шедшего им навстречу. Она велела детям сидеть прямо и быть готовыми поздороваться с Константином Дмитричем, и Гриша в неудовольствии спрятал l/Световую Пушку/4, которой дразнил сестру. Долли всегда рада была Левину, но теперь особенно, потому что он увидит ее во всей ее славе. Никто лучше Левина не мог понять ее величия.

Увидав ее, он очутился пред одною из картин своего воображаемого в будущем семейного быта.

— Вы точно наседка, Дарья Александровна.

— Ах, как я рада! — сказала она, протягивая ему руку.

— Рады, а не дали знать. Уж я от Стивы получил сообщение, что вы тут.

— От Стивы? — с удивлением спросила Дарья Александровна.

— Да, он рассказал, что вы переехали, и думает, что вы позволите мне помочь вам чем-нибудь, — сказал Левин и, сказав это, вдруг смутился вследствие предположения, что Дарье Александровне будет неприятна помощь стороннего человека в том деле, которое должно было быть сделано ее мужем.

Дарье Александровне действительно не нравилась эта манера Степана Аркадьича навязывать свои семейные дела чужим. И она тотчас же поняла, что Левин понимает это. За эту-то тонкость понимания, за эту деликатность и любила Левина Дарья Александровна.

И в следующее мгновение польза от присутствия его была доказана самой жизнью: карету, в которой ехала Долли с детьми, вдруг подбросило на десять аршинов вверх, она словно бы вознеслась на струе гейзера.