|
Нельзя забывать, что кое-кто может если не сегодня, то завтра воспользоваться возникшей ситуацией. Тот же Шелепин хотя и перестал претендовать на роль лидера, но потенциально опасен. Кто еще? — размышлял Андропов. — Суслов вряд ли будет ввязываться в борьбу за власть. Во всех случаях он всегда будет поддерживать Брежнева. Во- первых, он уже стар, его устраивает Брежнев, тем более Брежнев со своими слабостями. Сегодня Суслов для Брежнева, который слабо разбирается в проблемах идеологии, непререкаемый авторитет в этой области, и ему даны большие полномочия. Брежнев очень боится Косыгина, признанного народом талантливого организатора. Этого у него не отнимешь. Но он не борец за власть. Так что основная фигура — Подгорный. Это ограниченная личность, но с большими политическими амбициями. Такие люди опасны. У них отсутствует критическое отношение к своим возможностям. Кроме того, Подгорный пользуется поддержкой определенной части партийных руководителей, таких же по характеру и стилю, как и он сам. Не исключено, что и Кириленко может включиться в эту борьбу. Так что, видите, претенденты есть. Вот почему для спокойствия страны и партии, для благополучия народа нам надо сейчас молчать и, более того, постараться скрывать недостатки Брежнева. Если начнется борьба за власть в условиях анархии, когда не будет твердого руководства, то это приведет к развалу и хозяйства, и системы. Но нам надо активизировать борьбу за Брежнева, и здесь основная задача падает на вас. Но я всегда с вами и готов вместе решать вопросы, которые будут появляться"»<sup></sup>.
<style name="15">В 1974 году здоровье Брежнева настолько ухудшилось, что это было уже невозможно скрывать не только от членов Политбюро, но и от всех, кто общался с Брежневым. Владимир Крючков вспоминает: «В конце 1974 года решался вопрос о моем назначении на должность начальника Первого главного управления КГБ СССР, то есть начальника разведки. По традиции со мной должен был побеседовать Генеральный секретарь ЦК КПСС. Брежнев принял меня в своем рабочем кабинете в Кремле. Там же был и Андропов. Перед беседой Юрий Владимирович предупредил меня, чтобы я не очень удивлялся, если генсек покажется мне не в форме, главное, мол, говорить погромче и не переспрашивать, если что трудно будет разобрать в его словах. Так что в Кремль я прибыл уже подготовленным. Но то, что я увидел, превзошло все мои ожидания. За столом сидел совершенно больной человек, который с большим трудом поднялся, чтобы поздороваться со мной, и долго не мог отдышаться, когда после этого буквально рухнул опять в кресло. Андропов громким голосом представил меня. Брежнев в ответ только и сказал: "Что ж, будем решать". Я произнес несколько слов в порядке заверений, и на этом официальная часть процедуры была закончена. Прощаясь, Леонид Ильич снова кое-как встал, обнял меня, пожелал всего доброго и даже почему-то прослезился»<sup></sup>. <style name="15">По свидетельству Крючкова, Андропов не скрывал своего беспокойства и даже обсуждал с Устиновым, но из членов Политбюро только с Устиновым, возможность какого- то мягкого и безболезненного отхода Брежнева от дел. Было очевидно, что реально управлять страной Брежнев уже физически не может. Решение, однако, не было найдено. В середине 1970-х годов в случае ухода Брежнева Андропов не мог еще сам претендовать на власть. Об амбициях Шелепина было известно, но и у него уже не было шансов на лидерство. Наиболее сильные позиции в партийном аппарате имелись у Андрея Кириленко. Именно этого человека в кругах ЦК КПСС считали тогда наиболее вероятным преемником Брежнева. В кругах Совета Министров СССР наиболее влиятельным человеком являлся, естественно, Алексей Косыгин. Велики были шансы и у Председателя Президиума Верховного Совета СССР Н. Подгорного. Однако Андропов явно не желал прихода к власти в стране любого из этих лидеров. Ему казалось, и не без оснований, но и не без личных мотивов, что даже сохранение сложившейся ситуации будет лучше, чем переход власти в руки Кириленко или Подгорного. |
