<style name="15">Мы проходили под крылом самолета, народ, заполнивший леса, также стал перемещаться. Кольцо рабочих вокруг нас сжималось, и охрана взялась за руки, чтобы сдержать натиск толпы. Леонид Ильич уже почти вышел из-под самолета, когда раздался вдруг скрежет. Стропила не выдержали, и большая деревянная площадка — во всю длину самолета и шириной метра четыре — под неравномерной тяжестью перемещавшихся людей рухнула!.. Люди по наклонной покатились на нас. Леса придавили многих. Я оглянулся и не увидел ни Брежнева, ни Рашидова, вместе с сопровождающими они были накрыты рухнувшей площадкой. Мы, человека четыре из охраны, с трудом подняли ее, подскочили еще местные охранники, и, испытывая огромное напряжение, мы минуты две держали на весу площадку с людьми.

<style name="15">Люди сыпались на нас сверху, как горох.

<style name="15">…Леонид Ильич лежал на спине, рядом с ним — Володя Собаченков. С разбитой головой. Тяжелая площадка, слава богу, не успела никого раздавить. Поднимались на ноги Рашидов, наш генерал Рябенко, местные комитетчики. Мы с доктором Косаревым подняли Леонида Ильича. Углом металлического конуса ему здорово ободрало ухо, текла кровь. Помогли подняться Володе Собаченкову, сознание он не потерял, но голова была вся в крови, кто-то прикладывал к голове платок. Серьезную травму, как потом оказалось, получил начальник местной "девятки", зацепило и Рашидова.

<style name="15">…Конечно, если бы мы не удержали эту тяжеленную площадку с людьми на ней — всех бы раздавило, всех, в том числе и Брежнева».

<style name="15">Несмотря на травмы и перелом ключицы, Брежнев настоял на продолжении визита и на следующий день прочитал большую речь и вручил Рашидову орден Ленина — для всего Узбекистана. Однако уже в самолете при возвращении в столицу Брежнев чувствовал себя плохо, и его положили в больницу на улице Грановского. Он с трудом говорил и почти не мог пользоваться правой рукой. Общее состояние генсека было очень тяжелым. Брежнев находился в больнице до начала лета, хотя его два раза поднимали с постели, переодевали и везли в Кремль — на торжественное собрание в день рождения В. И. Ленина и на майский Пленум ЦК КПСС.

<style name="15">Еще до драмы в Ташкенте американский журналист Симон Хэд писал: «Слабое здоровье Брежнева стало за последние шесть лет равнозначным игральной карте в мировой политике. Каждый раз, когда эта тучная деревенеющая фигура отваживается выйти за Кремлевские стены, внешний мир внимательно ищет симптомы разрушающегося здоровья. Со смертью Михаила Суслова, другого столпа советского режима, это жуткое пристальное внимание может только усиливаться. Свидетельства о состоянии Брежнева разнообразятся от одного выхода к другому. Во время ноябрьских встреч с Гельмутом Шмидтом, когда Брежнев едва не падал при ходьбе, он временами выглядел так, будто не сможет протянуть и дня. Во время предшествующих встреч с Вилли Брандтом он выглядел намного лучше, несмотря на напряженность из-за Польши».

<style name="15">После Ташкента тема смерти Брежнева и разного рода вариации по поводу его возможного преемника стали едва ли не доминирующими в тех разделах западных газет и журналов, которые отводились для освещения жизни СССР. Один из самых популярных американских журналов «Ньюсуик» вышел в середине апреля 1982 года в необычном оформлении.