<style name="15">Идеологическая ограниченность Андропова как политика и государственного деятеля не позволила ему взглянуть иначе на проблему инакомыслящих и на все те оппозиционные движения в стране, с которыми он боролся еще на посту Председателя КГБ. В этой области ожидания видных деятелей эмиграции и диссидентов внутри страны, к сожалению, не оправдались. Мы уже писали, что никто из «политических» не вышел на свободу по декабрьской амнистии 1982 года. Были освобождены лишь несколько диссидентов, которые оказались в заключении по другим статьям Уголовного кодекса, например за хранение патронов, нарушение паспортного режима и прочим. Вышли из мест заключения и арестованные еще весной 1982 года несколько человек из так называемой группы «социалистов» (А. Фадин, П. Кудюкин, Ю. Хавкин, Б. Кагарлицкий и другие). Ее члены находились под следствием, и их освобождению предшествовала процедура письменного «раскаяния», а иногда и таких показаний (А. Фадин и П. Кудюкин), которые граничили с предательством товарищей по группе и всех тех, кто этой группе сочувствовал.

<style name="15">Однако в целом по разным линиям начал усиливаться нажим на тех немногих известных и не слишком известных диссидентов, которые еще оставались на свободе. Вызывая этих людей в органы КГБ или Прокуратуры, им угрожали арестом, если они не прекратят «антисоветской» деятельности. В начале 1983 года было объявлено о предстоящих судебных процессах, в частности по делу 3. Крахмальниковой — издательницы религиозного альманаха, по делу писателя П<style name="15">. Бородина. Под давлением КГБ вынужден был покинуть страну известный советский писатель Г. Владимов.

<style name="15">Ю. В. Андропов возобновил отношения с некоторыми из своих прежних помощников, например с Г. X. Шахназаровым. Но когда ободренный этим Георгий Хосроевич составил обстоятельную записку о необходимости постепенной демократизации в стране, Андропов отнесся к его предложениям резко отрицательно. «Мы должны сначала накормить и одеть людей», — сказал он Шахназарову. Узнав о трудностях режиссера Ю. Любимова в театре на Таганке, Андропов просил Шахназарова передать ему, что постарается помочь, но позже. «Сейчас мне не до этого» — таков был ясный смысл слов Андропова.

<style name="15">Еще более резко отреагировал Юрий Владимирович на большую записку Г. Арбатова о настроениях и разочарованиях интеллигенции после волны запрещений театральных постановок и разговоров о предельно догматичных и нелепых лекциях, которые в различных аудиториях читал заведующий сектором экономических наук отдела науки ЦК КПСС М. И. Волков. Среди интеллигенции, писал Арбатов, появилась даже поговорка: «Вот тебе и Юрьев день». Андропов ответил Арбатову не устно, как обычно, а письменно и на «вы», обвинив недавнего друга в «удивительно бесцеремонном и необъективном тоне», в «претензиях на поучения», заключив, что это «не тот тон, в котором нам следует разговаривать с Вами». И еще решил добавить Андропов: «Пишу все это к тому, чтобы Вы поняли, что Ваши подобные записки помощи мне не оказывают. Они бесфактурны, нервозны и, что самое главное, не позволяют делать правильных практических выводов». По существу это была своеобразная «декларация» о прекращении прежних отношений. Правда, сам Андропов понял вскоре, что был не вполне прав.