– Да, – сказал он. – Трудно поверить. Я не ставил ни на одну игру, после того как они его продали. – Наши взгляды встретились, когда я ставила чайник. – У Сары все отлично. Дети тоже в порядке. Хорошо. Передай привет Люси. Спасибо, что позвонил, Дон.

Он повесил трубку и объяснил:

– Дон Турман. Из пожарной академии, помнишь? Хороший парень.

Он взглянул на меня, и улыбка сползла с его лица. Чайник начал свистеть, но никто из нас не сдвинулся с места. Скрестив руки на груди, я посмотрела на Брайана.

– Я не смог, – сказал он тихо. – Я просто не смог.

В тот вечер, лежа в постели, я смотрела в темноте на Брайана. Хотя мы не разговаривали уже несколько часов, я знала, что он не спит. Так же, как и я.

Это случилось, потому что я кричала на Джесси на прошлой неделе, вчера, сегодня. Это случилось, потому что я не купила Кейт орешки «М amp;Мs», которые она просила в магазине. Это случилось, потому что однажды на какую-то секунду я подумала, что без детей моя жизнь сложилась бы иначе. Это случилось, потому что я не ценила того, что у меня есть.

– Как ты думаешь, это из-за нас? – спросил Брайан.

– Из-за нас? – Я повернулась к нему. – Почему?

– Ну, наследственность, гены.

Я не ответила.

– В провиденской больнице ничего не умеют, – зло бросил он. – Помнишь, как сын шефа сломал правую руку, а гипс наложили на левую?

Я опять уставилась в потолок.

– Я хочу, чтобы ты знал, – сказала я громче, чем нужно. – Я не позволю Кейт умереть.

И услышала рядом стон раненого животного, всхлип тонущего. Потом почувствовала, как Брайан уткнулся в мое плечо и обнял меня.

– Не позволю, – повторила я, понимая, что пытаюсь убедить саму себя.

Брайан

«С каждыми девятнадцатью градусами их становится вдвое больше», – думал я, наблюдая, как искры вылетают из трубы кремационной печи, – тысячи новых звезд. Рядом со мной, крепко сжав руки, стоял декан медицинского факультета университета Брауна. Мне было жарко в тяжелом пальто.

У нас были огнетушители, пожарная машина, лестница. Мы осмотрели здание с четырех сторон, убедились, что внутри никого нет. За исключением этого тела, которое застряло в кремационной печи и стало причиной пожара.

– Он был большим, – объяснил декан. – Мы всегда так поступаем с телами после окончания занятий по анатомии.

– Эй, капитан! – крикнул Полли. Сегодня он отвечал за насосы. – У Рэда гидрант уже пустой. Переставить на другую линию?

Но я еще не был уверен, что смогу поднять шланг. Эта печь сжигает останки при тысяче шестистах градусах по Фаренгейту. Огонь охватил тело со всех сторон.

– Вы собираетесь что-то предпринимать? – спросил декан.

– Это самая большая ошибка новичков: думать, что вода – это лучший способ борьбы с огнем. Иногда от нее только хуже. В этом случае, например, струи воды подняли бы в воздух вредные биочастицы. Я считал, что печь нельзя открывать и нужно следить, чтобы огонь не вырвался через трубу. Огонь не может гореть вечно. В конце концов он поглотит сам себя.

– Да, – ответил я ему. – Я собираюсь наблюдать.

Если я работаю в ночную смену, то ужинаю дважды. Сначала дома, где за столом собирается вся семья. Сегодня Сара приготовила ростбиф. Когда она позвала нас, блюдо уже стояло на столе, похожее на детскую колыбель.