Его пальцы то сжимались, то разжимались на ручке портфеля. Она заметила это нервное движение.

На удивление ровным голосом Ким спросила:

— Зачем вы расписались в журнале как Киркленды?

Она не хотела говорить этого. Ведь он поймет, как она опустилась: стала следить за ними. И решив, что он ей небезразличен, начнет извиняться из жалости к ней да твердить о том, как любит ее. Гордость не позволит Ким выслушивать такое.

Джеральд избегал ее взгляда и смотрел на свою машину. Он уже вышел и теперь стоял на серых ступеньках, ведущих с широкого крыльца старого фермерского дома. Переложив портфель в другую руку, он открыл было рот, собираясь что-то сказать.

Ким замотала головой. Хватит с нее вранья. Джеральд закрыл рот и мрачно кивнул ей.

— Осторожнее за рулем, — пожелала она ему и подумала, что его машина в последний раз отъезжает от ее дома. Как глупо с ее стороны говорить такое! В душе она желала никогда больше не видеть его…

Не прошло и часа, как зазвонил телефон. Ким подумала, что это Джеральд решил объясниться еще раз, и не стала снимать трубку. Включился автоответчик.

После сигнала последовало молчание, будто кто-то колебался, затем зазвучал женский голос:

— Это реанимационная палата больницы. Я звоню вам…

Ким схватила трубку.

— Да, да, слушаю! — Ее сердце бешено забилось. Со времени последней операции состояние отца вроде улучшилось. Она боялась услышать плохие новости, а в том, что они плохие, у нее не было никаких сомнений. Может даже, случилось самое страшное. Если у него рецидив, она должна быть рядом. — Что случилось? Как он?

Женщина молчала, и запаниковавшая Ким предположила самое худшее.

— Вы мисс Барнет? — спросила наконец женщина.

— Да, — нетерпеливо бросила Ким, — да, это я.

— Ваше имя указано как имя человека, с которым можно связаться в экстренном случае.

— Что случилось? Он очень плох?

— Вам лучше приехать, мисс Барнет. Он может не пережить ночь.

Во рту у Ким пересохло. Несколько секунд она молчала, затем спросила хриплым голосом:

— Опять сердце?

— Мне ничего не известно о его проблемах с сердцем, — мягко ответила женщина. — Мистер Киркленд попал в автокатастрофу, три машины разбились.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Джаред глянул исподтишка на своего партнера по фенуки. Затем быстро сунул руку в складку рукава своего белоснежного одеяния. И вытащил превосходное позолоченное перышко. В полной уверенности, что никто не заметил его ловкого трюка, он положил припрятанное ранее перо поверх простеньких беленьких перышек двух других игроков.

— Фенуки! — выкрикнул Джаред, в который раз за эти сто лет становясь победителем. При этом он почувствовал, как его нимб сместился влево. Будто давал знак другим, что, как и раньше, победа досталась ему ловкостью рук.

Джаред подсчитывал трофеи, когда тяжелая рука Мердада опустилась на его плечо. Мердад говорил спокойно, но в его голосе слышалось предостережение:

— Если Нахум вдруг решит, что кое-кому из его подчиненных недостает добродетели, этому бедняге придется изрядно попотеть, дабы заработать себе крылья. Как думаешь?

Джаред пропустил угрозу мимо ушей.

— Подумаешь! Да я столько уже перьев выиграл, что запросто смастерю из них крылья.

Мердад рассердился и встал. Возникшее напряжение отозвалось разрядами молний в воздухе. Люди внизу принимают их за зарницы.

Но не успел Мердад и слова сказать, как легкая дымка окутала их. В следующий миг тонкая белая завеса расступилась и пред ними предстал Асим.

— Нахум желает видеть тебя, — объявил посланник Джареду.