Нахум взглянул на подчиненного с высоты своего кресла. Он уже привык и к огромным крыльям, и к золотой оторочке рукавов, отличавшей его высокий сан. Нахум рассчитывал занять трон еще повыше, но если Джаред провалит задание, он вмиг лишится и этого поста, заслуженного с таким трудом.

С другой стороны, если Джаред сумеет направить свою завидную изобретательность и энергию в нужное русло, Нахум будет вознагражден сторицей.

— Надеюсь, земной опыт исправит многие твои недостатки.

Пока Ким добралась до госпиталя, состояние Джеральда ухудшилось. Перед тем как войти в приемное отделение «Скорой помощи», она остановилась у питьевого фонтанчика. Вода показалась ей тепловатой и затхлой. Но зато, пока пила, она сумела совладать с чувствами. Ее память все прокручивала сцену, когда Джеральд отъезжал от дома, — в ту минуту ей хотелось, чтобы он исчез из ее жизни навсегда.

Угрызения совести не давали ей покоя. Джеральд, конечно, поступил отвратительно, но никто не заслуживает такого конца.

Ким вошла в отделение реанимации. Прошла мимо нескольких палат; они были пусты. В одной она заметила маму у кровати малыша. На вид ему было года два, не больше. Дальше коридор разделялся на несколько проходов с палатами по обеим сторонам. Она остановилась, не зная, в какой лежит Джеральд.

Сестра за стойкой подняла взгляд от кипы медицинских карт.

— Вам помочь, мисс?

— Я ищу Джеральда Киркленда.

— Вы его жена?

Ким колебалась. Разрешат ли ей увидеться с Джеральдом, если она не назовется его родственницей?

— Я… э-э-э… невеста. — Она солгала лишь наполовину.

— Тогда пойдемте, — сказала сестра и вышла из-за стойки. — Его готовят к операции. Может, вы успеете еще взглянуть на него.

Лицо у Джеральда было белое, как полотно простыни, на которой он лежал. Над ним висели два пластиковых мешочка. Из одного в вену капала прозрачная жидкость, из другого — кровь. В его легкие закачивали кислород, и трубка издавала шипящий звук.

При виде Джеральда у Ким перехватило дыхание.

— Тебе плохо, детка? — забеспокоилась сестра.

Ким покачала головой и шагнула ближе, стараясь не замечать многочисленных трубок и проводов, опутавших Джеральда. У него было большое, сильное тело, привыкшее к активной жизни. Именно его фигура привлекла ее в первый момент их встречи. Других женщин, наверное, тоже.

Ким прогнала от себя эту мысль. Взяв его руку, она слегка сжала ее. Ответа не последовало. Ким с ужасом начала осознавать, что ничего не может для него сделать. Ее глаза стали влажными, и слезинки капнули Джеральду на руку.

— Он не может ответить, — сказал ей врач, — но не исключено, что слышит вас. Подбодрите его, скажите ему о своих чувствах.

О своих чувствах? Что я больше не люблю тебя, но не хочу твоей смерти? Так, что ли? Нет, она не будет такой жестокой.

Когда Ким наконец заговорила, ее голос прозвучал как-то неестественно:

— Держись, не уходи.

Она снова стиснула его руку, вкладывая в жест те настоящие чувства, что не могла выразить словами.

Бип, бип, бип… Единственным ответом был сигнал на мониторе, следящем за работой сердца. Еще один врач вошел в палату, а за ним женщина в белом халате.

Ким выпустила руку Джеральда и вышла за дверь. В коридоре она села на скамью, решив ждать конца операции.

До нее доносились негромкие голоса и ритмичный звук сигнала на мониторе. Вдруг он сбился на секунду и тут же превратился в длинный и ровный. По фильмам Ким знала, что это плохой знак. В палате засуетились. Она подбежала, отдернула занавеску и на мгновение застыла в ужасе. Ей хотелось помочь, но она понимала, что бессильна что-либо сделать.