Стремясь заполучить крылья, он даже не подумал о том, что их надо заслужить.

Он мог лишиться своей подопечной, а вместе с ней и крыльев, которыми бредил. Но те сразу утратили свою значимость, едва он представил себе, что мог потерять Ким.

Джерри испытал ужасное потрясение, когда осознал, чем могла обернуться его легкомысленность.

А ведь она… она так прекрасна, прекраснее, чем белая голубка. Ее мелодичный голос мог состязаться по красоте с безупречно настроенной лирой. Сердце у нее из чистого золота, прямо как улицы там, наверху, ожидавшие его возвращения после успешно выполненного задания.

Да, задания… не допустить ее преждевременного ухода в мир иной. До сих пор он относился к своим обязанностям спустя рукава. И лишь вкушал земные радости, ставшие доступными ему в человеческом теле.

Джерри положил руку Ким себе на колено и кончиками пальцев провел по ее мягкой коже. Застенчиво улыбнувшись, она взяла его за руку, сплетя пальцы.

Джерри поклялся себе, что отныне станет образцовым хранителем. А значит, забудет о чувственных удовольствиях земной жизни и на первое место поставит безопасность Ким. Ему вспомнилось, как он обнимал ее, пробуя украдкой кленовый сироп с ее губ. Пожертвовать таким… Но Ким осталась недовольна и впредь запретила ему так поступать. Приговор обсуждению не подлежал.

Завтра он перво-наперво отправится осматривать дом. Отыщет малейшие неисправности и все починит, пока с Ким не приключилось чего-нибудь.

— Этого больше не повторится, — сказал он, имея в виду недавнее происшествие, чуть было не ставшее трагедией. — Я сделаю все, что в моих земных силах, чтобы уберечь тебя.

Ким взглянула на него вопросительно, но ничего не сказала и переключилась на дорогу.

— Дорога домой, — узнал Джерри.

— Память у тебя хорошая. Дело за малым — вспомнить, что было до аварии.

— Мы же едем к тете Фло. Она станет волноваться, если мы не объявимся.

— Тете Ро, — поправила Ким.

— Да, тете Ро. Это я и имел в виду.

— На самом деле нам вовсе не обязательно ехать к ней сегодня. Она не ждет тебя раньше четвертого июля, именно в этот день ты и навещаешь ее.

Джерри нашел на приборной панели карандаш. Конец с резинкой он просунул под гипс — почесать, поскольку зуд все никак не проходил.

— Четвертое июля? И как часто я приезжаю к ней?

— На Пасху, четвертого июля и на Рождество.

— Понятно-понятно. Но сколько раз в неделю?

— В этом-то и дело, — сказала Ким; ей стало неловко за него. — Три раза в году.

Карандаш в руке Джерри замер.

— И все?

Ким кусала ноготь. Помолчав, она нехотя добавила:

— Тебе не нравился запах в доме престарелых.

— Если там так плохо, почему тогда Дж… — он осекся, — почему тогда я не забрал ее оттуда?

Ким не оправдывала, но и не осуждала его. Она просто пожала плечами. Джерри ужаснулся такому невниманию Джеральда к единственной родной душе.

— Едем немедленно. Уверен, она обрадуется нам.

— Но ты говорил, что весь день будешь смотреть комиксы и играть на приставке.

— Это подождет.

— Но почему именно сегодня?

— Если мы не поедем, получится, что я обманщик. — Джерри принял за чистую монету предлог, придуманный ею, чтобы вытащить его из закусочной.

— И что?

— Я уже говорил тебе… и ты должна мне верить… — начал он.