Гейбриел уселся напротив нее, пытаясь прочесть, что же написано на ее лице. Это было несложно. Он впервые встретил женщину, лишенную притворства, столь открытую в проявлении своих чувств. Она ответила на его приветствие без особого энтузиазма, смущенно нахмурив свое хорошенькое личико. Он заметил небольшую припухлость и синяк у самой линии волос, но они были столь малы, что он побоялся заговорить об этом, побоялся, что она узнает, кто он, если он выскажет свою озабоченность вслух.

– Что за шум был вчера ночью? – Гейбриел откинулся на спинку стула, пока Кармелита наливала ему кофе. – Я чуть не умер со страха, когда услышал выстрелы.

– Вчера ночью мисс Мелани пришлось одной обороняться от двух бандитов. Вы могли бы хоть попытаться помочь ей, – ответила Кармелита с упреком.

Гейбриел усмехнулся, словно говоря: «Принимайте меня таким, как я есть», – и взглянул в глаза Мел:

– Правда? Вы же знаете, я бы помог вам, если б был в состоянии. Никто лучше вас не знает, что я не умею обращаться с оружием. Расскажите, как все случилось.

Мел рассказала ему ту же историю, что и Кармелите. Но это было непросто. Гейбриела было нелегко обмануть. Он сверлил ее взглядом, и в конце концов ей пришлось отвести глаза.

После завтрака по настоянию Гейбриела они возобновили уроки стрельбы. Он получил прекрасную возможность изучить лицо Мел. Все утро мысли ее разбегались, он заставал ее отрешенно уставившейся куда-то вдаль. Она столь углубилась в свои мысли, что даже перестала высмеивать его неудачную стрельбу: он опять не поразил ни одной цели. Ему хотелось знать, повинен ли в таком ее поведении их поцелуй. Он надеялся – он не мог забыть ощущения, которое испытал, держа ее в объятиях, ее запах, прикосновение ее волос.

После ленча уроки стрельбы не возобновились. Они отправились верхом на реку, где и устроились отдохнуть, не утруждая себя разговорами. День был очень душный, и она села в тени дерева футах в десяти от бурлящей воды.

Гейбриел нарушил молчание, начав щекотать нос Мел длинной травинкой.

– Перестаньте, – засмеялась она.

– Боитесь щекотки? – подразнивал он.

– Конечно, нет, – упрямилась она, прикрывая ребра обеими руками.

Гейбриел был бы счастлив обнять ее и щекотать до тех пор, пока она не попросит его перестать, но боялся, что не сможет дотронуться до нее и не поцеловать еще раз, поэтому он отодвинулся от нее и лег на спину, рассматривая ветви старого дерева.

– Я думал, все девушки боятся щекотки. Мои сестры, все три, ужасно боятся. – Он попытался занять свои мысли разговором.

– Расскажите мне о своих сестрах.

Он вздохнул:

– Знаете, они доставляют мне много хлопот. Салли – старшая. Ей двадцать пять, замужем за жирным стариком с кучей денег, растит троих своих ангелочков, все мальчики, и ужасно довольна своей жизнью. Кейт превосходна. Она моя любимица, хотя мне не следует этого говорить. Она ваша ровесница. Двадцать лет и замужем за законченным оболтусом, который сейчас наградил ее ребенком. Конечно, ей кажется, что лучше его никого на свете нет.

– Она же за ним замужем, а не вы. Гейбриел не ответил.

– Джулиет семнадцать, и помоги Господи тому, на кого она положит глаз. Она уже сейчас самая красивая. Думаю, она разбивает сердца с тринадцати лет. Не скажу, сколько раз за последние два года мне приходилось отгонять одного влюбленного дурака, который не мог примириться с ее отказом.

– Наверное, вы очень заботитесь о сестрах, – задумчиво произнесла Мел. – Мне бы хотелось иметь брата или сестру. Чтобы было с кем поговорить или поиграть в детстве. Я завидую вашим сестрам.

– Они бывают настоящими занудами, – признался Гейбриел.