– А шея, голова?

Она постепенно начала ощущать свое тело.

– Если не считать того, что я зажата наподобие сардины в консервной банке, – все нормально. – Тошнотворный привкус крови по-прежнему преследовал ее. Блю осторожно провела по деснам и губам языком, пальцами. – Кажется, прикусила губу. Ничего страшного.

Ответа не было. Теперь ее охватил страх за него.

– Диего?

Прошло несколько бесконечно долгих секунд, прежде чем он ответил:

– Да.

– Ты… тебе плохо?

– Все нормально. Просто я… угодил в ловушку.

Блю медленно распрямила одну ногу, затем, приподнявшись на локтях, вытащила из-под тела вторую. Кое-где у нее просто жгло и ломило мышцы, кое-где болело невыносимо, но ни переломов, ни трещин вроде бы не было.

– Тебе нельзя двигаться. Вдруг что-то повреждено? – встревоженно произнес Диего.

– Думаю, со мной все в порядке. Миллион синяков – и только. Тебе нужна помощь?

Он молчал, пока она осторожно разворачивалась, чтобы его увидеть.

– Похоже на то.

– Нечего ради меня изображать героя! – парировала она, пытаясь за язвительным тоном скрыть предательский страх.

Как ему помочь? Сумеет ли она? А что, если он действительно сильно пострадал? Блю подтянулась к переднему сиденью. По-прежнему пристегнутый ремнем к спинке, он лежал скорчившись, вниз головой. Продавленная крыша касалась его лба.

– О боже… Диего!

Он попытался повернуть голову, но крен был слишком велик, так что ему это не удалось.

– Не двигайся, может быть, у тебя шея… – последнее слово застряло у нее в горле.

– Я уже проверил. Ноги-руки шевелятся, значит, позвоночник не поврежден.

Она вздохнула с облегчением.

– Если я расстегну ремень, ты сможешь выбраться? Под плечо я что-нибудь подложу, чтобы не было так больно.

– Дело не в ремне. У меня нога застряла под приборной доской. Если попробую вытащить – наверняка что-нибудь сломаю. А бедро придавило рулем.

– Здоровое или раненое?

– Боюсь, здоровым сейчас ни одно не назовешь.

Блю, не задумываясь, протянула руку, погладила его по щеке, по шее. Ей так хотелось помочь ему, утешить… Поразительно, но прикосновение к его теплому сильному телу и ей самой принесло покой.

Он застонал. Блю поспешно отдернула руку.

– Извини. Больно?

– Нет, – выдохнул он. – Еще, Блю.

Она тут же приложила ладонь к его щеке.

– Нужно как-то вытащить тебя отсюда. Скажи, что я должна сделать. Я все смогу.

В блеклом свете приборной доски лицо Диего казалось мертвенно-желтым. Батареи джипа все еще функционировали, но фары наверняка разлетелись вдребезги.

– Людям Джакунды потребуется немало времени, чтобы добраться до этого оврага, – сказал он. – Поблизости нет ни единой мало-мальски приличной дороги. А пешком здесь не продерешься даже с приборами ночного видения.

– Плевала я на Джакунду. Мне сейчас не до него.

– И напрасно. Не будь я уверен в наших ребятах, то решил бы, что у него свой человек в «дюжине». Ну никак он не должен был обнаружить наше укрытие. Во всяком случае, не за два часа.

– Может, за Джоном был «хвост»?

– Исключено, – прозвучал уверенный и быстрый ответ.

Поколебавшись, Блю все-таки спросила:

– Как ты думаешь, с ним ничего не случилось? Они слишком быстро нас нагнали.

– Не знаю.