— Они везли меня через реку на захваченном ими пароме, когда с берега их атаковали, я уверен, это были люди Паоло Джустиниани. Я прыгнул в воду и доплыл до берега. — Не стоило упоминать о роли Россо в этом деле. Мертвые есть мертвые, не стоит говорить о них ни хорошо, ни плохо. Паскуале прибавил: — Если вам нужны доказательства, что я никак не связан с савонаролистами, вот они. — Он достал пластину, принесенную из Большой Башни, завернутую в ткань, и сказал: — Теперь я знаю, кто убил Рафаэля, я узнал этого человека. Это было сделано на празднике в честь Папы. Вот вы, синьор Таддеи, в конце стола, вы должны все помнить.

Таддеи вглядывался в туманное черно-коричневое изображение.

— Я помню, как это делалось, — сказал он. — Нам пришлось сидеть неподвижно целых две минуты, а потом болели глаза от ужасной вспышки света. А, вот и несчастный Рафаэль! — Все в комнате молчали, пока купец разглядывал картину. — Так что, — спросил он наконец, — какое отношение это имеет к делу?

— Когда была сделана картинка? — спросил, в свою очередь, Паскуале.

— Ну как же, между переменами. Когда точно, не помню. Хотя нет, это было как раз перед убийством Рафаэля. К чему ты клонишь?

— Посмотрите на задний план, синьор. Вы увидите слуг, собирающихся подавать вино к новому блюду. По счастью, все они подчинились требованию стоять неподвижно. Вы увидите человека за плечом Рафаэля. Я его знаю. Это слуга Паоло Джустиниани, тот самый человек, который пытался схватить меня перед Палаццо делла Синьория, который позже пытался проникнуть в комнату Никколо Макиавелли, когда я тоже был там. Возможно, вы помните его, синьор Таддеи. У него огненные волосы и молочно-бледное лицо.

— Даже если ты сумеешь доказать, что эти рассуждения логичны, у нас все равно есть только твое слово, будто этот слуга тот, кем ты его называешь.

Паскуале поглядел через плечо и, к своей радости, увидел Великого Механика, ковыляющего вслед за слугой Таддеи, за ним шел Якопо в своих сверкающих доспехах.

— Что касается верности моего слова, вот мой друг, готовый поручиться за меня. Надеюсь, вы его знаете, синьор.

Таддеи проследил за взглядом Паскуале, затем в изумлении вскочил с места, роняя на плитки пола шахматную доску и фигурки слоновой кости. С громадным и, кажется, искренним благоговением он взял Великого Механика под руку и подвел к собственному стулу. Судя по всему, даже Кардано был поражен его появлением, он стоял в сторонке и восторженно глядел, как купец уселся на стул напротив Великого Механика и принялся засыпать его вопросами.

Великий Механик отвечал нервной улыбкой и покачиванием головы и дал понять, что за него будет говорить Якопо. В конце концов, он был уже старик со слабым здоровьем, утомленный нарушением привычного хода своей жизни и пешим переходом от Большой Башни к Палаццо Таддеи. Он скорее упал, чем сел на стул, который пододвинул ему Таддеи, отказался от вина и через Якопо попросил воды. Его глаза за синими линзами очков были полузакрыты.

Якопо стоял за стулом учителя, явно забавляясь поворотом событий, он сообщил, что его господин поможет всем, чем сможет, в деле Паоло Джустиниани.

— Он похитил кое-что принадлежащее моему господину, некую безделицу, которую необходимо вернуть. — Якопо наклонился, чтобы выслушать Великого Механика, и прибавил: — Или уничтожить, говорит мой учитель.